Лихо. Двенадцать железных цепей

Но потом Лале ушёл спать дальше, а брат Клод, отстояв утренние бдения, вернулся и решил развлечь Ольжану беседой. Говорить с ним оказалось так легко и приятно, что теперь Ольжана рассматривала его чуть ли не в упор – ну Длани, каков красавец! Это была красота кроткая, неземная, словно с монастырской росписи, но Ольжана также могла представить юркого брата Клода в седле боевого коня.

Светлая кожа с оттенком розовизны. Тяжёлые кудри, едва не падающие на лоб, – он обстригал их, но не слишком рьяно. Похоже, из всех башильеров брили волосы только иофатцы – как весельчак брат Бриан.

– Назвать мужской монастырь в честь женщины? – засомневалась Ольжана. – Или это кто-то из Перстов?

– О-о, джана, совсем нет. – Брат Клод мечтательно улыбнулся. Словом «джана» он называл и её, и Лале: Ольжана решила, что это какое-то душевное обращение и к мужчине, и к женщине. – Наш монастырь древний, и ходят слухи, что поначалу он носил другое имя. Но потом случилось вот что.

Ольжана радостно закивала, желая послушать историю, и потянулась к столу – за чаркой; глотнула вина, щедро разбавленного водой (настолько щедро, что от вина остался лишь оттенок вкуса).

Рядом на столе поблёскивало узорное блюдо с остатками изобильного завтрака: лепёшками, овощами и сыром. Не считая стола и застеленной кровати, келья была пуста.

– Говорят, – начал брат Клод плавным голосом, сам лучась от того, что рассказывает, – жил в этом монастыре юноша. Он был строптив и горд, и даже служение Дланям не усмирило его пыл.

Юноша стал башильером, чтобы разить иноверцев, но один прецептор ордена, рыцарь, понял, что в его сердце злоба, а не вера, – и повелел ему нести службу тут, в этой уединённой обители. Как-то юноша отправился по делам настоятеля – может быть, в Кубрет, а может быть, в Дарджвели, а может быть, в горную деревушку, чьё название не пощадило время, – и встретил там девушку с глазами, как у серны, и тяжёлыми косами цвета базилика.

Ольжана нахмурилась.

– То есть с зелёными?

Брат Клод глянул в замешательстве. Вот уж у кого глаза были, как у серны!

– Нет же… – Он задумчиво потёр шею. – Имеется в виду тёмно-лиловый цвет. У нас растёт такой базилик. Косы Ашегер были чёрными, но с лиловым отливом…

– Ладно-ладно. – Ольжана отставила чарку. – Я просто уточнила. Прости.

И попросила его продолжить.

Брат Клод откинулся назад, прижался спиной к стене. Посмотрел в окно на цветущие склоны.