Лихо. Двенадцать железных цепей

 – Тёмные косы оттеняли лицо Ляйды, делая его одновременно очаровательным и жутким, как у смуглых красавиц с лубочных картинок. – Госпожа никого ему не отдаст.

– Не отдаст, – согласилась Уршула, похлопывая по перилам. – Ни ему, ни Драга Ложе.

Повисло молчание.

Не туша огонь, Ляйда сладко потянулась – пламя перекинулось на тыльную сторону ладони и вернулось на пальцы.

– Ладно, Урыська, – подмигнула она. – Доброй ночи. Я не очень хочу мотаться с тобой по северным далям, но, видно, выбора у нас нет.

– Нет, – кивнула Уршула. И добавила, поднимаясь по лестнице: – Доброй ночи.

* * *

Удивительно, как с их везением им до сих пор удавалось спасаться от чудовища. По мнению Ольжаны, нужно было хорошенько постараться, чтобы найти негостеприимного кубретца, но они с Лале успешно с этим справились.

Хозяин жил одиноко, на холме, и до ближайших соседей ехать и ехать. Он отказался дать путникам ночлег, и Ольжана стала его уговаривать: меньше всего ей хотелось остаться на дороге после недавнего отдыха в монастыре.

Слишком опасно, Сущность могла настигнуть. Ольжана пообещала заплатить хозяину столько, сколько заплатила бы за просторную комнату в хорошей корчме. Она сказала, что её дядя, пользующийся почтением в ордене башильеров, не забудет такой отзывчивости и обязательно попросит Перстов послеживать за этим домом с вниманием и добротой. Самим же путникам не нужно ни воды, ни хлеба – только простой угол под крышей, и всё. Хозяин скривился, но глядя на посверкивающие монеты, уступил.

И выделил им сарай.

Четыре хлипких стены и груда старого хлама внутри. Ольжане казалось: чудовищу, если оно всё же доберётся до них сегодня, даже не придётся выламывать в дверь, как было тогда, у бани мельника. Нет, Сущность рыкнет – и сарай развалится. Внутри было пыльно, сквозь трещины задувал ветерок прохладной летней ночи, но Ольжана поблагодарила со всей горячностью, на какую была способна, – всяко лучше, чем видеть злое лицо хозяина целый вечер.

– А это, – сказала она, показывая лишнюю монету, – за то, чтобы ты дал нам пару тюфяков попышнее. Я-то здорова, но не хочу, чтобы мой дядя спал на голых досках. Но если ты дашь нам только один, дядя никогда не позволит мне уступить ему место. Понимаешь?

Ладно, буркнул хозяин, сцапывая монету лапищей. Будут тебе тюфяки, мол.

Когда Ольжана вернулась к сараю, Лале уже распряг Сэдемею и привязал к ближайшему дереву.