Нулевой пациент

Однажды между ними произошел следующий неприятный инцидент. Некрасивый и глупый. Прямо боестолкновение, как на фронте. А на «линии разграничения огня» в тот раз оказались Рихард Кох и Ганс Шнитке.

Дело происходило за ужином в бараке-столовой. Шел пятый день их пребывания в филиале лагеря в Москве. Они только что вернулись со стадиона «Динамо», успели ополоснуться холодной водой и расселись за импровизированными столами из струганных досок. Каша в алюминиевых мисках, хлеб, кусочки масла и даже тонко нарезанная колбаса уже были приготовлены.

Стоун немного задержался у входа, а когда сел на свободное место – напротив Рёске, вдруг с удивлением обнаружил, что его миска пуста. Более того, не было также его пайки хлеба, масла и колбасы. Опять толстяк запустил лапу?

– Что происходит? – Спросил Питер, обращаясь к соседям – Коху и Шнитке.

Обер-лейтенант лишь пожал плечами. Унтер-офицер молча указал взглядом в сторону майора-артиллериста. А тот усиленно и невозмутимо жевал. Быстро поглощал вторую порцию перловой каши и закусывал двойным бутербродом.

– Помедленней, Рёске, помедленней, – посоветовал Стоун. – Не спешите, а то подавитесь. Помните, что желудочный сок выделяется постепенно, с правильным приемом пищи. Глотать нужно медленно, размеренно, в противном случае недалеко и до запора прямой кишки.

– Поговори у меня! – огрызнулся Рёске. Он встал и принял угрожающую позу.

Питер взял кружку теплого чая, конечно же, без сахара – толстяк умыкнул и его – и начал прихлёбывать.

– Вы, майор, похоже, пренебрегли моим предупреждением, когда в первый раз стащили у меня хлеб и масло? Пеняйте на себя.

– А что будет? Рёске сжал кулаки.

– Узнаете.

– И знать не хочу. Ты у меня тут с голоду сдохнешь. Английская…

– Не продолжайте! – Остановил его спокойно Стоун и поднял вверх правую руку. – Насчет вашего любимого животноводства мы уже всё слышали.

– …Свинья! – закончил, тем не менее, Рёске.

Питер выплеснул содержимое своей кружки ему в лицо и другой рукой изо всей силы нанес удар в челюсть.

Реске с грохотом упал на спину, опрокидывая посуду. Сначала Кох и Шнитке, а потом другие заключенные встали, подбежали на шум конвоиры.

– И чтобы больше ничего подобного не было! – Предупредил всех дежурный офицер. – А то – карцер!

Это происшествие оставило неприятный осадок в душе Стоуна, однако пошло на пользу. Во-первых, к собственному обретению уверенности внутри себя, а во-вторых, воровство его пайки со стороны Рёске прекратилось.