Мозес

Несколько дней в неделю он снимал серую робу, облачался в коричневую рубашку и повязывал на руку красную ленту со свастикой. В свободное от работы время, так, как если бы это было его хобби он выступал на стороне штурмовых отрядов, занимался пропагандой и удовлетворял свою потребность в политической деятельности.

Вилланд спешил домой чтобы перекусить и отправиться на пятничное собрание штурмовых отрядов. Чаще всего такие встречи плавно перетекали в пьянку, утоляя не только жажду патриотизма, но и веселья. Напившись, они распевали гимны и кричали лозунги.

И от того, даже досуг приобретал идейную окраску.

Вилланд вышел за территорию завода и прыгнул в отходящий от остановки трамвай. Каждый день он опаздывал всего на несколько секунд и, привыкнув, запрыгивал в едущий трамвай с легкостью циркового артиста. Он снял фуражку приветствуя кондуктора и пассажиров. Всех он знал в лицо, но ни с кем знаком не был. Те же люди ездили этим маршрутом изо дня в день, но дальше третьей остановки появлялись незнакомцы, а на пятой Вилланд выходил из транспорта.

Он шел привычным маршрутом к дому предвкушая по обыкновению вкусный ужин, после чего планировал отправиться на собрание штурмовиков в пивную. На протяжении последнего времени так всё и было, но только не в этот вечер.

Вилланд зашел в дом, но не почувствовал привычный, ласкающих нюх запах ужина. Было на удивление тихо. В уме мужчины возникали пугающие картины, начиная от того, что жена его бросила, заканчивая похищением, убийством, суицидом. Да всё что угодно! Ведь он так привык к одинаковым сценариям своего вечера, что небольшое изменение вызывало бурю подозрений.

Осторожность и внимательность к мелочам не раз спасали ему жизнь во время войны, но в гражданской жизни это переросло во мнительность и недоверчивость. На любое непонятное событие он выдумывал причины и последствия, волнуясь о том, что было лишь его догадками. То же относилось и к отношениям с женой. В последнее время он взял себя в руки, но раньше ревновал Селму по любому поводу. Супруги ссорились до тех пор, пока Вилланд не начал держать подозрения при себе. Тогда всё стало лучше. И потому вдвойне был удивлен и встревожен муж, что сегодня его оставили без ужина. Он услышал звуки, доносившиеся со второго этажа. Снова в уме промелькнули десятки вариантов того, что возможно происходит. Вилланд подошел к комоду и открыл ящик, обернулся и оглядел комнату: никого. Он копался в вещах и затем приподнял днище и что-то достал. В руках блеснул револьвер.