Мозес

 – Взгляни на его кожу!

– Нормальная кожа.

– Оно в сыпи! – сказал Вилл. Селли молчала, но в своём безмолвии начала закипать яростью. – Мы же не знаем откуда этот ребенок! Может его оставили умирающие от голода бродяги, больные и жалкие. Или его мать была больной гепатитом гимнасткой из цирка и за ненадобностью… – продолжал строить бессмысленный догадки Вилл и, увлекшись, перешел грань, и тут Селли не выдержала.

– Ты достал со своей дурацкой фантазией! На любой пустяк придумываешь какой-то бред, начинаешь в него верить и пытаешься убедить других! – повторила в тысячный раз Селли.

 – Задержусь я вечером у подруги, и ты выдумываешь историю с маньяком, перекинусь я парой слов с мясником и вот у нас с ним уже долгий м бурный роман! – Селли замолчала, только потому, что ребенок стал кричать громче, чем она. Девушка посмотрела на него, затем на мужа, и снова на ребенка.

– Хотя, может в этот раз ты и прав. Не про гепатитную гимнастку, а про болезнь, – она подняла глаза на мужа, – нужно показать его Йохану.

– Вот именно! – победоносно вздернув подбородок, воскликнул Вилл. – Уверен, он уже не спит. Я мигом!

– Стой!

– А?

– Приведи себя в порядок. Ты после ночи весь растрепанный, – сказала Селли и лукаво улыбнулась. Вилл ответил не менее хитрой улыбкой. Они взглянули друг на друга, как два человека знающие одну тайну.

Йохан Шульц жил за несколько кварталов от Мердеров. Вилл прошел мимо пустыря, на котором отец Селмы хотел построить второй дом. Пустырь резко сменился на каменный многоквартирный дом.

Его стены оплел вьюн, словно природа боролась с созданным человеком монстром.

Вилланд пришел к дому Йохана и нырнул в первый подъезд. В утренней тишине деревянные ступени жутко скрипели и казалось звук разбудит всех жильцов. Оказавшись перед дверью на втором этаже, Вилл помедлил перед тем как постучать. Время не было даже шести, но доктор должен был уже проснуться несмотря на ранний час. Он стал рано вставать и мало спать после войны.

Вилланд занес кулак, чтобы постучать, но дверь внезапно открылась, и он стукнул прямо в лоб Йохану.

Старые товарищи в недоумении посмотрели друг на друга, после чего доктор разразился оглушающим хохотом, позабыв все манеры и обо всех спящих в доме. Его смех стёр остатки неловкости и Вилл начал смеяться вместе с ним. Они прошли в квартиру всё еще смеясь, но тише.

– Майя спит, – пояснил доктор, снимая с шеи полотенце. Он вытер мыло с недобритого лица и провел гостя в комнату.