Песнь Матери-степи

Касен понимающе посмотрел на Мурата:

– Уже скоро?

Мурат усмехнулся:

– Скоро.

Фазиля принесла блюдо с баурсаками, потом, окликнув Майру, свою помощницу, попросила принести самовар, который та растопила на улице, и чайник. Слегка переваливаясь, молодая женщина достала пиалы, затем молоко, иримшик[7 - Иримшик – продукт, приготовленный из молока.] и положила на дастархан. Пока отец с братом беседовали, Асия, сбежав от апы, спряталась, потом увидела, как мать зашла в юрту, а за ней Майра понесла самовар.

Асия подбежала к лошади, стоящей на привязи. Белая, с густой гривой, та беспокойно перебирала копытами, остерегаясь этой девчонки, не понимая, что у нее на уме. Это была лошадь отца. Оглядываясь вокруг, чтобы никто не заметил и не остановил ее, Асия сунула ногу в стремя и быстро вскочила на коня, забыв отвязать поводья, и теперь, уже на лошади, поняв это, наклонилась и, не слезая, пробовала развязать узел. Но отец крепко привязал своего коня.

Каси, посидев немного в юрте Дяу-апы и устав слушать ее жалобы на больные ноги, решил, что отец и дядя уже говорят о чем-то другом, и ему можно к ним, пошел в юрту.

Во дворе он увидел сестренку, которая отчаянно пробовала развязать тугой узел.

– Как хорошо, что ты здесь, Каси, – Асия уже забыла, что убегала и пряталась от него. Девчонку сейчас больше волновало, как бы отец не вышел и не увидел ее верхом на своей лошади.

– А ну слезай! – приказал Каси. – Иди к апе и помоги ей.

– Апа ушла в юрту, уже не надо помогать, – немного струхнув от серьезного вида старшего брата, робко промолвила сестренка, но с лошади не слезла.

– Кто тебе разрешил садиться верхом на лошадь? – строго, почти как апа, спросил брат. Асия поняла, что от Каси никакого толку не будет, он ей не поможет, и, уже не обращая на него внимания, не слезая с коня, опять принялась развязывать поводья.

Из своей юрты, переваливаясь на больных ногах вышла Дяу-апа. Асия, чуть не вываливаясь из седла пробовала развязать тугой узел.

– Каси, что же ты не поможешь? – упрекнула Дяу-апа подростка.

«А что, на самом деле, пусть катается». Он посмотрел на сестренку, глаза у нее горели, ей так хотелось туда, в такую манящую родную степь. Весь аул знал, что дочка Мурата любила мчаться на лошади по бескрайним просторам Семиречья. Степь была недовольна, что какая-то девчонка посмела потревожить ее покой, но потом успокаивалась.

Асия краем глаза посматривала на брата.