Че Гевара, который хотел перемен

Однако сотни очевидцев того, что Че казнил без суда и следствия, живут буквально в нескольких кварталах от нью-йоркского обиталища Андерсона. Гевара сам хвастался, что собственноручно фабриковал доказательства, и открыто заявлял: «Мне не нужны судебные доказательства, чтобы отправить человека на расстрел; мне лишь нужно доказательство того, что его необходимо расстрелять». Под этим он подразумевал, что тот или иной человек теоретически мог стать препятствием на пути к сталинизации Кубы. Как говорил сам Сталин, смерть решает все проблемы: нет человека – нет проблем.

Один только факт, что некоторые из своих ранних писем Че Геваре хватило наглости подписывать «Сталин II», свидетельствует о многом.

«Естественно, мы расстреливаем, – пожимал плечами Че, обращаясь к Генеральной Ассамблее ООН в декабре 1964 года. – И мы продолжим расстреливать до тех пор, пока это будет необходимо». Согласно данным «Черной книги коммунизма», выпущенной в Париже в 1997 году, к началу 70-х годов число жертв расстрельных отрядов достигло 14 тысяч.

А как насчет Че-интеллектуала? По словам Джона Ли Андерсона, для Эрнесто Гевары все начиналось именно с литературы. Однако первым официальным мероприятием Че после занятия Гаваны было массовое сожжение книг. По прямому приказу Гевары более трех тысяч книг было похищено из частных библиотек и подожжено прямо на одной из оживленных улиц города. Тогда же Че заочно подписал несколько смертных приговоров кубинским писателям, на которых тайная полиция начала настоящую охоту.

Летом 1960 года журнал «Тайм» впервые поместил изображение Гевары на обложку номера.

В одной из его статей Жан-Поль Сартр восхвалял выдающийся интеллект и компетентность Гевары, который недавно был назначен на пост министра экономики. Спустя год после этого назначения страна, имевшая больший доход на душу населения, чем Австралия и Япония, постоянный приток иммигрантов и третье место в мире по уровню потребления животного белка, начала распределять продукты по карточкам, закрывать фабрики и терять десятки тысяч наиболее работоспособных граждан.

На нежданно разразившийся экономический кризис Гевара отреагировал в свойственной ему манере: он организовал первый в стране трудовой лагерь на полуострове Гуанахакабибес – этакая кубинская Колыма, только с палящей жарой вместо дикого холода.

Из-за спровоцированного Геварой кризиса Советскому Союзу пришлось влить в экономику Кубы – страны с населением 6,4 миллиона – сумму, эквивалентную восьмикратному Плану Маршалла.