Раневская, которая плюнула в вечность

Дескать, меня не заставляют, я вызвался сам! Потому что это очень ответственное дело, здесь нужен точный глаз, твердая рука и настоящая творческая душа…

Вы уже вспомнили, что было дальше. Том изображал перед своим другом настоящего художника. Тот не выдержал, стал просить, чтобы Том дал и ему немножко покрасить. Он готов даже заплатить за это. Вот, мол, отдам почти целое яблоко! Том великодушно согласился. Будто бы с неохотой.

Потом подошел второй мальчишка, опять же с намерением позубоскалить, но отдал горсть семечек за то, чтобы и ему дали покрасить забор.

Следом приходили еще и еще. Все они были готовы заплатить за то, чтобы им разрешили красить забор!

Теперь последует небольшое резюме автора этой книги. Если вы предложите человеку что-то сделать и обещаете заплатить за это, то он воспримет ваше поручение как работу, обязанность. Но если он готов сам платить за то, чтобы делать по сути то же самое дело – это уже не работа, а нечто особенное.

Раневская имела мужчин и не требовала от них платы.

Она вообще ничего не требовала. Наоборот: все мужчины, которые чувствовали ее власть над ними, старались чем-то ей отплатить.

Вот тот же маршал Толбухин. Этот грозный военачальник, командовавший многими сотнями тысяч людей на фронтах Второй мировой войны, попадает под власть Раневской. И что, Фаина Георгиевна начала требовать от маршала роскошных подарков? Или, может, она намекала о своем, мягко говоря, затруднительном материальном положении?

Нет, Раневская не была дурой.

Она знала и понимала, что мужчина, настоящий воин, сам обо всем догадается. Тогда женщина останется в его глазах богиней, которой нужно поклоняться. Если использовать свою власть над ним и требовать очередную золотую цепочку, то мужчина сделает вывод, что он платит. Что его используют. Что он – тряпка, а не герой.

Фаина Раневская делала из мужчин героев, готовых ради нее идти в бой в прямом и переносном смысле этого слова. Вот почему никто из них никогда не вспоминал в своих мемуарах об отношениях с ней.

Потому что Раневскую уважали, черт возьми. К ней не могла прилипнуть никакая грязь пошлых любовных драм.

Как это все у нее получалось? Суровая школа жизни. Начиналась она в самом детстве.

Именно с детства Фаины Георгиевны Раневской мы и начнем первую главу этой книги.

Детство и первые уроки

Если вы очень мало знаете о Раневской, то вам наверняка будет интересно, что, во-первых, она никакая не Георгиевна. Она – Гиршевна.