Нам судьба обязана счастьем

Она бы лежала у меня под подушкой, и я бы ежедневно смотрел на тебя. Больше у меня ничего не остается, как смотреть на тебя и думать о будущем.

Главное ведь, я охраняю, и очень зорко, г. Баку и всех, кто в нем находится. А в Москве тебя и всех охраняет кто-нибудь другой, а ты, наверное, спала и ничего не знала. Отойти дальше чем на 300 метров не имею права. Только меня и спасает, если где-нибудь раздобуду какую-нибудь книжонку или газету 5-дневной давности. Вот так я и существую здесь в землянках. А до каких пор мы здесь будем находиться, не знаю, и никто ничего определенного не говорит.

Будет плохо, если мы здесь пробудем всю зиму. Хотя зима и один месяц, но зато все время сильные ветры, и в землянках будет не очень сладко. Но я ничего не могу сделать.

Милая моя Раиночка, завтра мне второй раз быть в дозоре, но меня радует, что я скоро получу ответ и сразу тебе отвечу.

Милая Трилечка, я тебя еще попрошу позвонить ко мне на работу по тел. К5 75 69 и узнать, кто назначен заведующим производством.

Своего имени не говори, а скажи из Райкома. Мне хотелось узнать, кого назначили.

Ну вот, любимая моя, на этом пока заканчиваю. Завтра, наверное, написать не смогу, а послезавтра обязательно напишу.

Моя любимая Триленька!

Обнимаю и целую тебя крепко, крепко.

Любящий тебя вечно, Твой Маркс

Целую маму, папу.

Привет всем родным.

P.S. Дорогая Триленька, опять пишу я тебе, лежа на кровати, да еще на чужой. Стола или стула у нас не имеется, ни одного. Даже чернила, и то пришлось просить в Штабе, так что не присматривайся к «неряшливости».

И еще вдобавок перо доживает последние часы, в общем, со всех сторон «хорошо». Ну ничего, все как-нибудь переживем до хорошего времени.

Твой Маркс

Рая – Марку

8/XI-<19>40, 5 ч. 30 м. дня

Мой любимый Маркс!

Мне так хотелось поскорее тебя обрадовать письмом. Но, как обычно, нам не везет: авиапочта закрыта, я послала тебе вчера обычное письмо.

Вчера писала тебе от Клары[7 - Клара – сестра Раи. Называемые далее Маруся и Сеня – сестра Раи и ее муж.

]. Мы еще с утра поехали к ней с мамой. А то ведь так тоскливо дома, где каждый предмет напоминает о тебе. Вечером пришли к нам домой и остались ночевать Маруся и Сеня. Они нам дали пропуск, и мы ходили сегодня на дневной спектакль в театре Вахтангова «Ревизор». Я хотела еще утром написать тебе письмо, но не хотелось при них писать: они ведь не понимают переживаний любви и, наверное, стали бы подсмеиваться над моей грустью.