Ближний круг. Пятый роман эпопеи «Противостояние»

одетых в коцанные трофейные кеды или кроссовки с Чекен-стрит… Скольких пацанов уже нет. Нет Сашки – Грузина. Нет Шила – его замка. А сколько еще вернулись домой в черном тюльпане…

В отпуск бессрочный

Рваные в клочья…

Так, все. Надо собраться. В кулак. Вспомнить. чему их учил сенсей – один из первых сенсеев союза. Далекие семидесятые, летняя, политая дождем Москва, ДОСААФовский тир…

Самурай не стреляет стрелой в цель. Самурай отпускает стрелу в полет…

Дыхание стало ровным.

Пустынная змея – стальной пружиной вздымается из песка.

Песчаный варан – бросается на жертву. Шелковый платок – падает на клинок…

Он открыл глаза. Обрубок вертолетного тела – покачивался, распятый на тросе и цель была едва заметна в сгущающихся сумерках – но для него она была на расстоянии вытянутой руки.

Николай нажал на спуск – и через несколько секунд на склоне полыхнуло пламя…

Вечером – по предложению интербата – устроили пикник в горах. Работа сближает. но отдых – сближает еще больше. Пикник был на холме, в виду базы – дежурный офицер, полковник Мусави поморщился, но ничего не сказал.

Да и чего интербату скажешь – многие иракцы их откровенно боялись. К интербатовцам – присоединились некоторые иракские курсанты. Из столовки – сперли большой казан, скинувшись, купили и зарезали барашка, бросили в казан риса. С мясом было уже несытно – но на базаре было все…

Костер прогорал быстро – с деревом в Ираке было плохо. Пустыни. Местные кустарники, пропитанные каким-то бальзамическим веществом – сгорали быстро, почти без тепла, пламя давало синеватый ореол.

Чтобы нормально сварить плов – пришлось бросить тряпки, пропитанные солярой и пару разломанных патронных ящиков. В Ираке – патронные ящики были дефицит как и все деревянное, пустые уносили домой офицеры.

Плов поспел быстро. Ели тут же, чуть ли не руками, обжигаясь, как звери. После напряженного дня – наломались как черти, сначала устраивая новую стрелковую установку, а потом опробуя ее на практике.

– Рафик Николай… – по голосу он узнал Сарми, вроде как египтянина.

Парня этого он знал – исполнительный, но в голове жуткая мешанина. Вроде как из Исламского джихада…

– Что?

– Признайтесь, вы же воевали. Такой устад как вы не может не воевать. И такие знания – не добудешь иначе как в бою.

– Да какое воевал… Я же говорил – я их пограничной стражи… Ну, пару раз пришлось пострелять. В контрабандистов.

– А я был контрабандистом – подхватил кто-то.

– Это плохо.