Гроза

К ним подходят с опаской, говорят с осторожностью, будто бы предупреждая возможную неадекватную реакцию. Человек научен быть аккуратным с тем, чего не понимает. Иван был той самой неизвестностью для его окружения всю свою жизнь, такой же как непроглядная темнота ночи для древнего человека, сошедшего с высоких деревьев на землю.

Деревенские улочки, казалось, расходились по сторонам, пролагая путь новоприбывшим. Блеклый свет угасал по мере отдаления от машин и суеты. Теперь дорогу освещал только карманный фонарик, который Рита носила в своем доверху набитом всякой всячиной кармане куртки.

Когда она его вытягивала, на землю посыпались трамвайные билеты, скрученные в тонкие трубочки, комочки от свитера и требуха непонятного происхождения, похожая на ленточки или нарезанные обертки от конфет. У нее была привычка хранить всяческий мусор, однако Рита искренне считала его особенными вещами, вокруг которых она так часто суетилась.

Свет фонарика наконец упал на порог уже знакомой нам лачужки. Владимир слышал, как Рита вздохнула с облегчением, переступив родной порог и водрузив тяжеленный чемодан в прихожую.

Однако старик чувствовал, что тяжелый груз все еще сдавливал ее грудь, впрочем, уже и его самого начало обволакивать гнетущее ощущение, стоявшее поперек горла и не позволявшее глубоко вдохнуть. Он наспех развесил вещи, аккуратно расставил обувь у стены и, предложив дочери поспать и поесть с дороги, на всякий случай провел ладонью по столу, удостоверившись, что на нем не осталось пыли. Владимир вновь вернулся в прихожую, чтобы показать Ивану дом, но, к своему удивлению, не обнаружил там мальчика. Старик нахмурился. Неужели он заплутал по дороге и зашел не в ту калитку? Владимир окинул взглядом комнатушку. Тяжелая дубовая дверь с массивным затвором была приоткрыта. Когда старик к ней приблизился, повеяло холодом. Свежий ночной воздух просачивался сквозь щель, заставляя дверь изредка поскрипывать. Владимир вышел на крыльцо. Посреди его небольшого дворика, освещенного лишь холодным лунным сиянием, как ни в чем не бывало стоял Иван. Он, точно каменный истукан, врос в землю и тупо уставился вверх. Его руки висели ровно, покачиваясь на ветру, ноги чуть ли не по колено увязли в глубокой луже, лишь глаза внимательно следили за чем-то, неспешно и едва заметно переводя взгляд. Со стороны можно было принять его за сумасшедшего, наблюдавшего за очередной своей фантазией. Мальчик будто бы усиленно старался что-то разглядеть, только вот было не ясно, что именно.