Мешок с шариками. Легендарный французский бестселлер

Морис берёт меня за руку – не хватало только заблудиться в лесу и просидеть тут всю ночь, вот уж будет радость, тем более что с каждой минутой воздух всё холоднее.

– Гляди под ноги!

Хорошо, что Морис это сказал: овраг прямо под ногами, вода серебрится и журчит под сплетёнными корнями деревьев и валунами.

– Возьми-ка мою сумку.

Морис спускается первым, издает тихий свист, я отдаю ему обе сумки и спускаюсь сам, держась за пучки травы. Цепляюсь носком за острые колючки ежевичного куста, высвобождаю ногу, взбираюсь по откосу, и вот она, ферма, прямо перед нами.

Помогаем перебраться через овраг своим попутчикам, и вот мы уже во внутреннем дворе. Я вздрагиваю.

Здесь кто-то есть, он неподвижно стоит в темноте. Он кажется мне настоящим великаном; высокий меховой воротник защищает его уши, а волосы развеваются на ветру.

Человек делает к нам несколько машинальных шагов. Голос у него хриплый, как у актёров, которые изображают жандармов в балаганах на ярмарках.

– Дети, вы на месте. Там в сарае, прямо у вас за спиной, есть солома. За дверью лежат одеяла, они не больно-то красивые, но зато чистые. Спите, сколько влезет. Только одно условие: у вас с собой есть спички или зажигалка, отдайте их мне прямо сейчас, я не хочу, чтобы вы там сгорели вместе с моим урожаем.

Я делаю знак, что у меня ничего такого нет, и Морис тоже.

– Тогда все нормально, если вам что-то понадобится, постучите в окошко вон там, видите? Первое окно рядом с курятником.

– Мсье, скажите, который час?

Он долго ищет часы в своей старой куртке, под которой обнаруживаются многочисленные фуфайки и свитера. Наконец металлический корпус блеснул у него в руке.

– Четверть двенадцатого.

– Спасибо, мсье. Хорошего вечера, мсье.

Деревянная дверь со скрипом открывается, и я чувствую тёплый запах свежей сухой соломы.

Ну и денёк! После такой ночи в поезде!

Перебираюсь через охапку соломы и зарываюсь в соседнюю кучу, которая проседает под моим весом. Уже нет сил идти за одеялами. Сероватый свет струится свозь оконце в крыше. Трое наших попутчиков перешёптываются, они устроились на другом конце сарая. Слышу рядом шаги Мориса, и грубая ткань касается моей щеки.

– Завернись в него.