Улица Светлячков

Сегодня твоя лошадь здорова, а завтра уже состарилась и хромает. Сегодня дружишь с человеком, а завтра вы друг другу чужие.

– Пока, – сказала она и в темноте поплюхала по дорожке обратно к дому.

Оставив облепленные грязью сапоги на крыльце, она открыла дверь и тут же оказалась в эпицентре хаоса. Мама, в застиранном халате в цветочек и пушистых розовых тапочках, стояла у плиты с ментоловой сигаретой в зубах и лила тесто в прямоугольную электрическую сковородку. Ее каштановые волосы до плеч были стянуты ярко-розовыми ленточками в два тощих хвостика.

– Кейти, накрой на стол, – велела она, не отрывая взгляда от сковородки. – Шон! Спускайся сию минуту!

Кейт повиновалась. Едва она закончила, мама принялась разливать молоко по стаканам.

– Шон, завтракать! – снова прокричала она и на этот раз добавила волшебные слова: – Молоко уже налито!

Секунды не прошло, как восьмилетний Шон вихрем слетел по лестнице, рванул к бежевому в крапинку столу и, споткнувшись по пути о щенка лабрадора – нового члена семьи Маларки, – весело засмеялся.

Усаживаясь на свое обычное место за столом, Кейт мимоходом бросила взгляд в гостиную, а оттуда, сквозь большое окно над диваном, – на улицу. И увидела кое-что весьма неожиданное: к дому напротив поворачивал грузовик.

– Ого. – Не выпуская из рук тарелку, она выскочила в гостиную, замерла у окна и уставилась на дом, отделенный от них дорогой и тремя акрами принадлежавшей им земли. В этом доме уже сто лет никто не жил.

Она услышала за спиной шаги матери – та звонко прошлепала по кухонному линолеуму с кирпичным узором, потом мягко прошелестела по мшисто-зеленому ковролину гостиной.

– Кто-то въезжает в дом напротив, – объяснила Кейт.

– Правда?

Нет, неправда, я вру.

– Вот будет здорово, если там поселится семья с девочкой твоего возраста. Подружитесь с ней.

Кейт еле сдержалась, чтобы не огрызнуться. Только мамы считают, что в средней школе вот так в два счета заводят друзей.

– Ага, запросто.

Она резко повернулась и вместе с тарелкой вышла в коридор, где и прикончила свой завтрак на глазах у Иисуса, глядевшего на нее со стены.

Мама, разумеется, притащилась за ней следом. Встала у гобелена с изображением «Тайной вечери» и молчит.

– Чего? – рявкнула Кейт, когда ее терпение лопнуло.

Мама едва слышно вздохнула.

– Почему мы теперь вечно ругаемся?

– Ты первая начинаешь.

– И каким же образом? Говорю «привет, как дела»? Да уж, вот ведь мегера.

– Не я это сказала.