Улица Светлячков

Кейт плюхнулась на землю на их старом месте, прислонилась спиной к мшистому стволу поваленного дерева, вытянула ноги в траве, которая за время их отсутствия успела заметно подрасти.

Талли ощутила внезапный приступ ностальгии. Сколько же времени они провели здесь летом 74-го, сплетая свои отдельные одинокие жизни в прочный спасительный трос дружбы. Она улеглась подле Кейт, придвинулась так близко, что их плечи соприкасались. После всего, что случилось за последние дни, Талли важно было чувствовать, что ее лучшая подруга наконец рядом.

Она поставила радиоприемник в траву и покрутила ручку громкости.

– Адская комариная неделя в этот раз была даже адовее обычного, – пожаловалась Кейт. – Зато получилось уговорить Шона сожрать слизня. Меня лишили карманных денег на неделю, но оно того стоило. – Она хихикнула. – Ты бы видела его лицо, когда я начала ржать. А тетя Джорджия пыталась поговорить со мной о контрацепции.

Прикинь? Сказала, что мне надо…

– Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? – Слова сорвались с языка, прежде чем Талли успела их остановить, просыпались, точно драже из банки.

Поерзав в траве, Кейт повернулась на бок и уставилась на Талли:

– Ты же всегда просишь все тебе рассказывать про поездку.

– Ну да. Просто неделя вышла хреновая.

– Тебя что, уволили?

– Ты так себе представляешь хреновую неделю? Хотела бы я хоть денек пожить твоей идеальной жизнью.

Нахмурившись, Кейт отодвинулась от нее.

– Ты злишься на меня или что?

– Не на тебя, – вздохнула Талли. – Ты моя лучшая подруга.

– А на кого тогда?

– На Дымку. На бабушку. На Господа. Подчеркните нужное. – Она сделала глубокий вдох. – Бабушка умерла, пока вас не было.

– Ох, Талли.

Вот наконец-то то, чего она ждала всю неделю. Человек, который ее по-настоящему любит и по-настоящему жалеет. На глаза навернулись слезы и тут же заструились по щекам.

Она ловила ртом воздух, отчаянные, судорожные рыдания сотрясали тело, мешая как следует вдохнуть, а Кейт все это время обнимала ее, не говоря ни слова, позволяя выплакаться.

Когда слез не осталось, Талли слабо улыбнулась.

– Спасибо, что не стала говорить «мне очень жаль».

– Но мне правда жаль.

– Знаю.

Талли прислонилась спиной к бревну и уставилась в ночное небо.