Городок, что зовется Гармони

Все, все ей врут, даже миссис Орчард и та ее обманула – обещала скоро вернуться, а сама не вернулась, и теперь вор таскает ее вещи у всех под носом.

Папа хотел ее обнять, успокоить, но Клара вывернулась.

– Все ты врешь! Ты ее не знаешь, а я знаю! Я знаю, что вещи ей будут нужны! Врешь ты все! Врешь!

Папа встал. И сказал:

– Хватит, Клара. Понимаю, ты расстроена, но так говорить нельзя.

Вдруг он посмотрел куда-то мимо нее, и Клара, оглянувшись, увидела, что в прихожей стоит мама и они смотрят друг на друга поверх Клариной головы.

В глазах у мамы застыл немой вопрос, а когда Клара оглянулась на папу, он чуть заметно тряхнул головой.

– Все вы обманщики! – закричала Клара. – Врете вы все, врете, врете!

В их с Розой комнате она села на кровать и закусила ноготь. И грызла, пока не сгрызла под корень, осталась лишь розовая полоска кожи с кровавой каймой.

5

Элизабет

Миссис Кокс с самой дальней койки надела свою любимую ночнушку. Одежда для сна здесь не казенная, а у каждого своя, ее отдают в стирку домой, а одиноким стирают в больнице.

Ночнушка у миссис Кокс розовая, в рюшечках и едва достает до колена. У миссис Кокс самые безобразные ноги, какие только можно представить – толстые, бледные, изрытые целлюлитом, с набухшими темно-лиловыми венами. Ночнушку она, должно быть, заказала по каталогу, наивно полагая, что та придаст ей сходства с девушкой-моделью. В доме у нее явно не хватает большого зеркала. Счастье в неведении, я полагаю.

Что до меня, то я всю жизнь сплю в пижаме.

Самый надежный вариант.

Дышать мне с каждым днем все труднее. Думаю, это все постельный режим виноват. Что-то давит на грудь, словно на меня уселся кто-то очень тяжелый – медведь, наверное. С утра на обходе я пожаловалась доктору. Он рассмеялся, достал стетоскоп, послушал меня и сказал: на медведя не похоже. А что это, так и не объяснил, добавил только, что лучше спать на двух подушках, и сестра Робертс мне принесла вторую. Кажется, и вправду помогло, хоть небольшая одышка осталась.

Сестра Робертс ходит печальная. С утра пришла бледная, с красными глазами. После обхода, когда она разносила таблетки, я спросила шепотом, чтобы никто больше не услышал:

– Что-нибудь случилось?

Она улыбнулась, чуть заметно пожала плечами и коротко ответила:

– Дела сердечные.

Впрочем, Марта ее развеселила – как и всю палату, сама того не желая. Сестра Робертс собралась ей сделать укол, а Марта огрызнулась:

– Ненавижу уколы.