Дорога уходит в даль… В рассветный час. Весна

Вероятно, она сердится на него, зачем он разогнал и распугал маленьких обезьянок. Спокойно и неторопливо, как она делает все, Клара подходит к Кузьме, берет его за плечи, отрывает от прутьев клетки и с самым невозмутимым видом отпускает ему здоровенную оплеуху!

Всё вокруг замирает – сейчас начнется страшный поединок между Кузьмой Иванычем и Кларой! Но Кузьма уклоняется от боя, он явно боится Клары. Он поворачивается к ней спиной и уходит в свою клетку, продолжая глухо рычать. Но теперь его картавое «р-ра-а-а-а» никого не пугает.

Публика восторженно аплодирует Кларе:

– Молодец, Клара! Брава-а-а!

Лысый служитель запирает за Кузьмой Иванычем дверцу его клетки.

– И труслив же ты, Кузьма! Смотреть противно… А Клара – ничего не скажешь – справедливая дамочка!

И вот мы с мамой стоим перед клетками хищных зверей. Африканский лев какой-то нескладный. Из-за большущей гривы, похожей на свалявшуюся желтую паклю в рваном диване, голова его выглядит гораздо большей, чем туловище. Вместе со львом сидит львица, на конце ее хвоста «помпончик», как на моей туфле.

Тигр, полосатый, как желтый арбуз, кажется гораздо более причесанным, и трехцветная шерсть его блестит – наверное, он, как кошка, вылизывает каждое утро всю шкуру языком. Пантера и леопард почему-то так мечутся в своих клетках, что их трудно рассмотреть.

От клетки льва и тигра я долго не отхожу. Ни тот ни другой ни на кого не смотрят, поймать их взгляд невозможно. Наверно, все мы, публика, представляемся им чем-то чепуховым, вроде мух.

Я все время ощущаю: они – чужие, они – враги. Скажем, если бы могли говорить обыкновенные животные – собаки, кошки, лошади, коровы, даже куры и воробьи, – они бы, наверно, говорили по-русски. Даже грязно-белый медведь и печальный северный олень тоже, вероятно, говорили бы по-русски – ну, разве что немного с иностранным акцентом – или если уж не по-русски, то на каком-нибудь таком иностранном языке, которому можно научиться. Но если бы заговорили лев, тигр, пантера, леопард, – ох, наверно, они заорали бы что-нибудь нечеловеческое, страшное. Они – чужие людям, они – враги!

– Дедушка-а-а… – хнычет рядом с нами маленький мальчугашка, – дедушка, я хочу покормить булочкой этого тигеря…

Дедушка, маленький старый еврей в картузе, по виду ремесленник, схватывает внука на руки и шипит на него:

– Не лезь к тигерю! Он тебе голову откусит!

Но самое великолепное – это слон! Вот, говорят, «неуклюжий, как слон», «громоздкий, как слон».