Два брата

Полагая инцидент исчерпанным, Фрида шагнула к ширме, но, оказалось, кошмар еще не закончился: старик обхватил ее сзади и уткнулся лицом ей в волосы.

– Прошу! – бубнил он. – Я люблю тебя, крошка! Ты для меня – все. Все!

Фрида рванулась из его хватки и вновь крикнула, что она замужем, присовокупив, что и старый козел женат.

– Кошелка, она меня не понимает! – пыхтел Карлсруэн. Он развернул Фриду к себе и жарко дыхнул ей в лицо: – Ты меня понимаешь! Ты – идеал женщины, ты – моя муза! Любовь моя!

Он крепче ее облапил и прижал к груди.

От него несло шнапсом. Хоть далеко не юноша, он был еще крепок, а выпивка и похоть удесятеряли его силу. Фрида не могла вырваться. Хмырь ухватил ее за ягодицы и взбухшей ширинкой терся об ее живот.

– Ты моя крошка Рейнская дева! – сипел он. – Моя маленькая Воглинда, Вельгунда и Флосхильда![16 - Воглинда, Вельгунда и Флосхильда – русалки из оперы Рихарда Вагнера «Золото Рейна» из цикла «Кольцо нибелунга».]

И тут Фрида сообразила, как остановить это безумие.

Голой и слабой, ей не одолеть насильника, напавшего врасплох. Но сила и не требуется. Известно его слабое место. Он лапал не Фриду, но свою фантазию, свою извращенную романтическую грезу.

Одно слово угасит его пыл.

– Герр Карлсруэн, вы говнюк! – Фрида сунулась вплотную к его лицу. – Я вам не крошка Рейнская дева! Я взрослая женщина! Будущий врач! И главное – я ЕВРЕЙКА!

Возникла секундная пауза, после чего ошеломленный старик разжал хватку и отступил.

Воспользовавшись моментом, Фрида шмыгнула за ширму.

– Еврейка? – промямлил Карлсруэн. – Вы не говорили.

– Стоило бы вызвать полицию! – Фрида уже натянула белье и застегивала платье.

– Вы… не похожи на еврейку…

– А как должна выглядеть еврейка, недоумок? – Фрида сунула ноги в туфли и вышла из-за ширмы. – Непременный шнобель размером с багор? Так, что ли, хер моржовый?

– Что за выражения… вы дама…

– Выражения! Ты меня чуть не изнасиловал!

– Что вы! Всего лишь объятие, невинный поцелуй… Я думал, вы не против… Виноват.

Можете идти.

– Сначала деньги! – Фрида схватила большой мастихин и наставила на скульптора.

Карлсруэн достал из кармана блузы кучку банкнот и сунул Фриде в руку.

– Пожалуйста, уходите, – сказал он.

Фрида отшвырнула мастихин и ринулась к двери.

– Запомните, герр Карлсруэн: мужу я ничего не скажу только потому, что иначе он вас убьет. Понятно? Убьет!

Дистрикт и Кольцевая линия

Лондон, 1956 г.