Два брата

Где твоя группа?

– Я хотела поговорить с Дагмар, госпожа, – пробурчала Зильке, уставившись в землю.

– Подними голову и отвечай отчетливо, девочка! Ты не в гостях у фрау Мямля, – пролаяла учительница.

Девчонки захихикали, а Зильке стала малиновой.

– Я хотела поговорить с Дагмар Фишер, – повторила она, чуть приподняв голову.

Дама недоверчиво взглянула на Дагмар:

– Вы знаете эту девочку, фройляйн Фишер?

– Да, фрау Зинцхайм. Ее мать – уборщица в доме, где я беру музыкальные уроки.

От столь уничижительной рекомендации у Зильке отвисла челюсть.

– Мы подруги! – крикнула Зильке.

Девчонки пуще захихикали, и на сей раз побагровела Дагмар.

– Пусть идет к своим. – Фрау Зинцхайм смерила Зильке недоверчивым взглядом. – Начинаются заплывы младших школьников. Соберитесь, Дагмар. Кроль, брасс, эстафета. Надеюсь, вы завоюете три золота.

– Да, фрау Зинцхайм.

Дама повернулась к Зильке:

– Уходи, девочка. Нечего тебе тут делать.

Фрау Зинцхайм отбыла. Зильке ожгла взглядом Дагмар и показала ей язык.

– Хватит, Зильке. Ты просто завидуешь, – сказала Дагмар. – Ты была бы не прочь, чтобы мальчишки приняли наказание вместо тебя. Думаешь, они бы на это пошли?

Зильке хотела ответить, но промолчала. Похоже, Дагмар попала в точку.

Два застолья и крах

Мюнхен, Берлин, Нью-Йорк, 1929 г.

Двадцать четвертое февраля.

Два праздничных застолья.

Одно – в берлинской квартире.

Другое – в мюнхенском доме на Шеллингштрассе, 50.

Пауль, Отто и Национал-социалистическая немецкая рабочая партия.

Всем исполнилось по девять лет.

Но только один перешагнет двадцатипятилетний рубеж.

Двое других обречены, как и бессчетные миллионы юнцов по всему миру.

Мюнхенский девятилетка всех убьет, прежде чем сгинет сам.

Берлинское застолье проходило очень весело.

Были игры, торт и американская содовая. Поначалу одноклассники Пауля и Отто и прочие члены Субботнего клуба друг друга стеснялись, но скованность быстро исчезла.

Для торжества был весомый повод, как в своем весьма пространном тосте, произнесенном за трапезой, отметил дед новорожденных. Естественно, юные гости пропустили здравицу мимо ушей, сосредоточившись на булочках и холодной курице.

– Мальчуганам повезло, они добьются больше нашего, – вещал герр Таубер. – Для них открыты любые возможности, ибо Германия очнулась от долгого кошмара.