Сентябрь

Вид у Эдмунда был непроницаемый, как всегда в таких случаях: застывшее лицо, сонные глаза, плотно сжатые губы. Лучше бы он дал себе волю, вспылил, повысил голос, подумала Вирджиния. Но это было не в характере Эдмунда Эрда. В деловых кругах он славился своей невозмутимостью и хладнокровием. Он умел владеть собой, его невозможно было ничем пронять.

– Ты думаешь только о себе, – сказал он.

– Нет, я думаю о Генри!

– Ты думаешь о себе. Для тебя главное – чтобы он был рядом с тобой. Главное – настоять на своем.

Жизнь была к тебе благосклонна, ты всегда поступала, как тебе заблагорассудится, родители баловали тебя, они тебя испортили. И похоже, я продолжал тебя баловать. Но для всех рано или поздно наступает пора, когда приходится взрослеть. Полагаю, для тебя она наступила. Генри – не твоя собственность, и ты должна его отпустить.

Она ушам своим не поверила. В чем он ее обвиняет!

– Я и не считаю Генри своей собственностью. Ты оскорбляешь меня. Он уже самостоятельная личность, и это я сделала его таким.

Но ему всего восемь лет, он еще совсем маленький. Ему нужен дом. Ему нужны мы. Он должен находиться в привычной обстановке, чувствовать себя в безопасности, ему нужен его Му под подушкой. Его нельзя отсылать в интернат. Я не хочу, чтобы он уезжал.

– Это я знаю.

– Он слишком мал.

– Но ему надо расти.

– Он не должен расти вдали от меня.

Эдмунд молчал. Вирджиния чувствовала, что потерпела поражение, к глазам у нее подступали слезы. Чтобы скрыть их, она отвернулась от мужа и подошла к окну.

Прижав лоб к холодному стеклу, она невидящим взглядом смотрела на деревья за окном.

Молчание длилось долго. Но вот Эдмунд снова заговорил, как всегда спокойно и рассудительно:

– Темплхолл – хорошая школа, уверяю тебя, Вирджиния, и Колин Хендерсон – хороший директор. Детей там не муштруют, а учат работать. Жизнь теперь трудная, и Генри предстоит ее прожить. Наших мальчиков ждет жестокая конкуренция, и чем скорее они поймут это и научатся не пасовать перед трудностями, тем лучше.

Подумай, Вирджиния, прошу тебя! Постарайся взглянуть на все это моими глазами. Генри слишком полагается на тебя.

– Я его мать.

– Излишней опекой ты задерживаешь его развитие. – С этими словами Эдмунд спокойным шагом вышел из библиотеки.

7

Генри шел домой. Улицу еще заливал золотистый солнечный свет, но было уже около шести часов, и прохожие почти не попадались – все ели у себя дома.