Цитадель

Убитый, теряя надежду после напрасной получасовой возни, он сделал еще одну последнюю попытку – начал растирать ребенка жестким полотенцем, то сдавливая маленькую грудку обеими руками, то отпуская ее, стараясь вызвать дыхание в вялом тельце.

И вдруг – о чудо! – крохотная грудь под его руками судорожно, коротко дрогнула, поднялась. Потом опять. В третий раз. У Эндрю закружилась голова. Это биение жизни, внезапно возникшее под его пальцами после стольких тщетных усилий, было так чудесно, что от волнения ему чуть не стало дурно.

Он лихорадочно удвоил усилия. Ребенок задышал все глубже и глубже. Пузырек пены выступил из одной крохотной ноздри, красивый, радужный пузырек. Тело не казалось больше бескостным. Головка не валилась назад. Бледная кожа медленно розовела. И вот – о радость! – раздался крик ребенка.

– Отец небесный! – истерически прорыдала повитуха. – Он… он ожил!

Эндрю отдал ей ребенка. Он был ошеломлен, сразу почувствовал слабость. Вокруг него в комнате царил ужасающий беспорядок: одеяла, полотенца, тазы, испачканные инструменты, шприц, воткнувшийся острием в линолеум, опрокинутый кувшин, чайник, лежавший на боку в луже воды.

На неприбранной постели мать все еще спокойно спала после наркоза. Старуха все так же стояла у стены. Но руки ее были сложены, губы беззвучно шевелились: она молилась.

Эндрю машинально отжал промокший рукав, надел пиджак.

– Я зайду за своей сумкой попозже, – сказал он повитухе.

И сошел вниз, через кухню в посудную. Во рту у него пересохло. Он жадно напился.

Взял свою шляпу и пальто.

Выйдя из дома, он наткнулся на Джо, стоявшего на мостовой с напряженно-выжидательным видом.

– Все в порядке, Джо, – сказал он охрипшим голосом. – Оба живы.

Было около пяти часов утра и совсем светло. На улицах попадались уже шахтеры: это шла домой первая смена. Измученный, едва передвигая ноги, Эндрю шел рядом с ними, и его шаги звучали в такт их шагам под утренним небом. Забыв обо всей своей прежней работе в Блэнелли, не видя ничего вокруг, он твердил себе: «Господи, наконец-то! Наконец-то я сделал что-то настоящее!»

XI

После ванны и бритья – благодаря Энни в его распоряжении имелось всегда достаточное количество горячей воды – он почувствовал себя менее усталым.

Но миссис Пейдж, найдя его постель несмятой, саркастически подшучивала над ним за завтраком, подзадоренная молчанием, которым он встречал ее колкости.

– Ха-ха! У вас, доктор, сегодня вид совершенно разбитого человека. Под глазами синяки.