Женский день

Женя пошла по Королева. С неба посыпал мелкий колючий снежок. «Господи, через пару недель Восьмое марта, а зима все не желает сдавать позиции. А ведь надоела, хуже горькой редьки! Как хочется солнца, тепла и… черешни!» – вдруг подумала Женя.

– И еще природы, запаха леса, молодой и свежей листвы, скошенной травы, дымка от мангала и прошлогодних листьев, сжигаемых в старой проржавевшей бочке у калитки.

Она решила, что дойдет до «Алексеевской», а там посмотрит. Останутся силы – поплетется дальше. А нет – нырнет в метро.

Благо, ветка прямая, полчаса – и она дома.

Она почти дошла до метро, как вдруг выглянуло яркое солнце, раздвинуло мрачное и серое низкое небо, и в воздухе – вот чудеса – и вправду запахло весной.

«Нет, все же в метро. Дальше не поплетусь. А жаль», – подумала она, вспоминая, как в юности и даже в зрелой молодости они любили бродить по Москве. Любили… с мужем… вдвоем.

Она вздохнула, стряхнула с капюшона подтаявший снег и спустилась в подземку.

Женя вошла в квартиру и увидела, что тапки – серые с заячьими ушами, Дашкины, – стоят в прихожей.

Это означало, что дочки дома еще нет. Из комнаты мужа, продолжающей гордо именоваться «кабинетом», в дверную щель пробивался неяркий свет.

Она разделась и тихо прошла в свою комнату. Переодевшись в домашнее – бархатный костюм с желтыми мышами – подарок девчонок, тихо приоткрыла дверь в кабинет.

Никита дремал на диване, укрывшись халатом. Услышав скрип двери, он открыл глаза, и они встретились взглядами.

– Пришла? – равнодушно спросил он.

Она кивнула.

– Обедать будешь?

Муж поднялся с дивана, пошарил ногами в поисках тапок, что-то недовольно заворчал и буркнул, посмотрев на часы:

– Пора.

Женя отправилась на кухню, поставила на плиту суп и в печку второе.

Подошла к окну. Там, словно и не было короткого, обманчивого солнца, снова низко нависло тяжелое серое небо.

Она вздохнула и принялась накрывать на стол. Обедали молча. Женя чувствовала, как начинает заводиться.

– Не интересно, как у меня прошло? – наконец спросила она.

Муж мотнул головой.

– Не-а. А что? Что-нибудь необычное?

Она покачала головой.

– Все обычное. Просто мне непонятно, почему тебя не интересует ничего из моей жизни?

– Это – точно не интересует, – подтвердил муж, – ты же знаешь… как я ко всему этому… отношусь.

– Знаю! – вдруг закипела она. – Вот именно – знаю! Как ты относишься ко всему этому. И к тому, что я делаю, – в том числе.