Погребенный великан

Снаружи доносился шум, но, в отличие от разбудившего их ночью, он возвещал, что жители принялись за обычные утренние дела. Акселю пришло в голову, что неблагоразумно им с Беатрисой так долго спать, но он все равно не стал будить жену, продолжая смотреть на нее. Наконец он осторожно встал, шагнул к бревенчатой двери и толкнул ее, чтобы приоткрыть. Дверь – это была настоящая дверь на деревянных петлях – скрипнула, и в щель властно ворвалось солнце, но Беатриса все спала. Уже немного беспокоясь, Аксель вернулся к ее ложу и, несмотря на плохо гнущиеся колени, присел рядом на корточки.

Наконец жена открыла глаза и посмотрела на него.

– Пора вставать, принцесса, – произнес Аксель, скрывая облегчение. – Деревня проснулась, и наш хозяин уже давно ушел.

– Тогда тебе следовало разбудить меня раньше, Аксель.

– Ты спала так сладко, и я подумал, что после такого длинного дня сон пойдет тебе на пользу. И я был прав, потому что сейчас ты свежа, как юная дева.

– Снова ты за свои глупости, а мы еще даже не знаем, что случилось вчера ночью.

Если судить по звукам снаружи, до кровавой бойни не дошло. Там играют дети, и собаки, судя по лаю, сыты и довольны. Аксель, здесь есть вода, чтобы умыться?

Немного погодя, по возможности приведя себя в порядок и не дождавшись Айвора, супруги вышли на свежий солнечный воздух в поисках съестного. На этот раз деревня показалась Акселю гораздо доброжелательнее. Круглые хижины, в темноте казавшиеся разбросанными в пространстве, теперь выстроились ровными рядами, и похожие друг на друга тени образовывали аккуратную аллею, ведущую через всю деревню.

Вокруг царила кутерьма: жители ходили туда-сюда, мужчины – с инструментами, женщины – с корытами для стирки, а за ними кучками следовала детвора. Собаки, пусть и многочисленные, выглядели смирно. Лишь осел, удовлетворенно испражнявшийся на солнце прямо перед колодцем, напомнил Акселю, в каком диком месте он оказался накануне вечером. Когда они с Беатрисой проходили мимо местных жителей, те даже кивали им в ответ и вяло приветствовали, но заговорить с ними никто не рискнул.

Не успели супруги отойти далеко, как заметили впереди по улице две непохожие друг на друга фигуры – Айвора и воина, – которые что-то обсуждали, заговорщически сблизив головы. С приближением Акселя и Беатрисы Айвор отступил и неловко улыбнулся.

– Мне не хотелось будить вас раньше времени. Но хозяин из меня никудышный, а вы оба наверняка умираете от голода.