Погребенный великан

Все пространство занимали длинные столы со скамьями, а в одном из торцов располагались кухня и место для раздачи еды. Главное отличие от современной столовой заключалось в угнетающем количестве сена: сено было над головой, под ногами и – хотя так вовсе не было задумано – на всех столешницах, куда его забросило порывами гуляющего по залу ветра. Если же утро выдавалось таким же, как то, когда сели завтракать наши путешественники, солнце, пробивавшееся сквозь окна-бойницы, выдавало, что сам воздух тоже полон кружащихся частичек сена.

Когда спутники вошли, в общинном доме никого не было, но Айвор направился на кухню, и почти сразу же оттуда появились две пожилые женщины с хлебом, медом, печеньем и кувшинами молока и воды. За ними вышел сам Айвор с подносом, на котором лежала нарезанная кусками дичь, которую Аксель с Беатрисой тут же с благодарностью съели.

Поначалу супруги ели молча, только теперь почувствовав, насколько проголодались. Айвор, сидя напротив них по другую сторону стола, продолжал о чем-то размышлять с отсутствующим взглядом, и прошло какое-то время, прежде чем Беатриса собралась с духом начать разговор.

– Айвор, для вас эти саксы – сплошная обуза. Вам наверняка хочется вернуться к своему народу, пусть даже мальчик остался невредим, а огры убиты.

– То были не огры, госпожа, таких созданий никто здесь раньше не видел. И то, что они больше не бродят за воротами, избавило нас от великого страха. С мальчиком же другое дело. Вернуться-то он вернулся, но невредимым ли – большой вопрос.

 – Айвор перегнулся к ним над столом и понизил голос, хотя они снова остались одни. – Вы правы, госпожа Беатриса, я сам себе удивляюсь, что живу среди таких дикарей. Лучше жить в крысиной яме. Что подумает о нас тот отважный чужестранец, особенно после всего, что он вчера для нас сделал?

– Так что же случилось? – спросил Аксель. – Мы вчера подходили к костру, но поняли, что вот-вот начнется жестокая перебранка, и ушли, поэтому ничего не знаем о том, что было дальше.

– Вы хорошо сделали, что спрятались, друзья мои.

Вчера ночью эти язычники до того разошлись, что чуть глаза друг другу не повыдирали. Подумать страшно, что они могли бы сотворить с четой затесавшихся в толпу бриттов. Эдвин вернулся невредимым, но стоило деревне этому возрадоваться, как женщины нашли на нем маленькую ранку. Я сам ее осмотрел, и другие старейшины тоже. Это ранка прямо под грудной клеткой, и она не больше, чем наносит себе иной ребенок, по неосторожности споткнувшись и упав.