Шняга

– Но ты Маргарите про это, всё-таки, не говори, – посоветовал он, – что ж она, зря почести оказывала, свечку жгла…

– Да ну её! – Шевлягин помолчал, погрустил и вдруг вскинулся: – Ты видал, где она бочку для мусора поставила?

Но Егоров вступился за женщину:

– Ну а куда ж ей ещё мусор девать, если ты весь бугор своим дендропарком занял?

– Куда-куда… Не знаю, куда, – буркнул Шевлягин.

– Ленина расколотила, – вспомнил он, – известковую крошку курам даёт. А ведь это была не просто статуя, это исторический артефакт! Свидетельство времени!

– Ген, да ладно тебе…, – добродушно сказал насмеявшийся до изнеможения Славка.

– Вот тебе и «ладно»! А Егорова возле этой статуи, может, в пионеры принимали! Да, Иван Иваныч?

– Нет, меня в пионеры в церкви приняли. Там в ту пору «красный уголок» был. Ну а потом уже склад…

– Но в школу ты мимо этого Ленина ходил?

– Ходил, а как же!

– Ну вот, а теперь его мои куры клюют. Полмешка уже осталось…

Заметив, что Славка снова затрясся, Егоров укоризненно глянул на него, но и сам не сдержался, отвернулся и стал всхлипывать и вытирать слёзы.

Наконец, все трое притихли и, всё ещё улыбаясь, стали смотреть на реку – на гладкую, спокойно текущую воду, на чайку-рыболова, смирно сидящую на воде.

– А может…, – не меняя направления взгляда, неуверенно начал Славка.

Егоров кивнул и подхватил:

– Да, вот и я тоже подумал…

Оба обернулись к Шевлягину. Тот насторожился.

– Чего это вы?

Егоров спросил:

– Ген, а может Шняга твоего Ленина соберёт?

– Только это… Как бы она его не оживила! – Засомневался Славка.

– Да будет тебе ерунду-то молоть! – рассердился Егоров, – известь, она и есть известь!

– Пошли! – Шевлягин так решительно встал, будто это не он, очнувшись недавно от обморока, лежал на траве и играл в гляделки с селивановским котом.

Мешок с измельченными фрагментами статуи изъяли из курятника и перенесли под берег, в центральный зал Шняги, никем пока ещё не занятый. Звезд под сводами зала теперь не было, но пол в центре по-прежнему излучал неяркий голубоватый свет.

Явился Юрочка. Он подошёл, посмотрел на горку белых камней и снял фуражку. Славка аккуратно свернул мешок. Все отчего-то опечалились, помолчали немного, вопросительно переглянулись, вздохнули – «ну что, пойдём?» – и ушли, наказав Юрочке в этот зал никого не впускать.