Шняга

Увидев мужа, заспанного и лохматого, она насмешливо сказала:

– Проснулся… – и звонко крикнула: – Сереже ключ какой-то нужен был, давай-ка, найди!

Егоров вернулся в сарай, погремел там железками и, выйдя, предъявил заржавелый разводной ключ.

– Сергей! такой?

Сын, едва глянув, сказал:

– Да не, пап… Уже не надо.

Егоров вдруг преисполнился жалости и умиления. Жаль ему стало свою хлопотливую жену Анну Васильевну и деловитого взрослого сына, жаль обеих внучек – чудных, ни на кого не похожих девчонок.

Жаль всех, живущих свои обыкновенные жизни и не знающих, что там, под склоном, на который испокон веку загряжцы вываливают прелые яблоки и гнилую картошку, оказывается, давно уже таится нечто чужое и непонятное. А, может быть, даже опасное и противное всему мироустройству вообще!

От этой жалости в груди у Егорова защемило, он вспомнил, что в вишеннике с вечера лежит убранная на всякий случай бутылка с остатком самогона, а на обломанной ветке висит специальная эмалированная кружка с овальным сколом на дне.

Егорову очень хотелось поговорить с кем-нибудь о том, что он увидел на берегу, показать всё на месте и рассказать, что и как. Это должен быть обстоятельный и серьёзный разговор, и собеседник непременно должен быть человеком обстоятельным и серьёзным, одним словом – нормальным. Егоров перебирал в уме всех соседей, и по всему выходило, что из всех загряжцев самый нормальный – Митя Корбут. Однако чутьё подсказывало, что именно Мите пока ни о чём рассказывать не следует.

Егоров собрался было обратиться к Сергею, но отчего-то застеснялся и раздумал.

Дашка уселась на лавку возле сарая и пальцем поманила к себе сестру.

– Иди ко мне, маленькое чудовище. Будем учить новые слова.

Нюта послушно придвинулась.

– Повторяй за мной, – иронически улыбаясь, начала старшая:

– Духовной жаждою томим…

Младшая старательно пролепетала свою версию. Дашка тихо рассмеялась и продолжила:

– В пустыне мрачной я влачился…

Рассеянно прислушиваясь к разговору девчонок, Егоров сорвал несколько веток укропа, выдернул пяток редисок, прополоскал их в бочке с дождевой водой и пошёл в вишенник.

Даша сменила тему:

– Синус, косинус, тангенс…

Нюта кое-как повторяла, а потом, вопросительно глянув на сестру, указала пальцем на лежащий на скамье разводной ключ.

– Шняга, – чётко артикулируя, пояснила Даша.

– Шняга, – робко повторило лупоглазое дитя.

Дашка снова захохотала.