Дневник доктора Финлея

В табачной лавке он со странным блеском в глазах купил себе сигары – большие сигары, каждая была перевязана красивой лентой.

С дымящейся сигарой в уголке рта, в фуражке яхтсмена, лихо сидящей на голове, и с выражением одновременно отсутствующим и самодовольным, он прогуливался по набережной, как бы наслаждаясь солнцем и свежим воздухом.

Хотя он и выглядел до странности отрешенным и загипнотизированным, казалось, что все вокруг развлекало его.

В конце променада он прошел мимо молодой дамы с темными глазами и развевающимися на ветру волосами, выбившимися из-под красного шерстяного берета.

Она шла, засунув руки в карманы короткого жакета, и в ней ощущалась какая-то мягкость, шаловливость и одиночество.

С той же своей отрешенностью он развернулся и зашагал вслед за ней. Когда она остановилась, чтобы посмотреть на парусник, стоявший в бухте у самого берега, он тоже остановился. Таким же отрешенным тоном он заметил:

– Прекрасный парусник, не правда ли?

Она согласилась.

– И сегодня прекрасный день, – сказал он бесстрастно и простодушно.

Она, улыбаясь, снова согласилась.

– Где вы остановились? – спросил он.

– В «Утесе Коул», – ответила она.

– Отлично! – произнес он. – Я тоже оттуда. Не пора ли нам вернуться к чаю?

Она расхохоталась:

– Думаете, я не заметила, как вы шли в другую сторону. Вы злой, цепляетесь к приличным девушкам. Я видела, как вы там зло на меня посмотрели.

– О нет, – возразил он, – вовсе нет.

– Ну же, – подтрунивала она над ним, – жду, когда вы скажете, что мы уже встречались раньше.

– Вполне возможно, – странно ответил он. – Я не помню.

Пока они шли к пансионату, она рассказывала ему о себе.

Ее звали Нэнси Бегг, и она работала в большом магазине на Сошихолл-стрит. Она взяла отпуск чуть раньше обычного и теперь призналась, что с тех пор, как приехала в «Утес Коул», ей очень одиноко. В августе Ротсей ей нравился больше.

Ему показалось, что ей лет двадцать семь, и в ней были живость и сдержанность.

– Но вы ничего не рассказали мне о себе.

Чем вы занимаетесь? – Имея в виду его фуражку, она лукаво добавила: – Думаю, чем-то морским.

– Совершенно верно, – сказал он. – Старший стюард.

– Сразу видно, – согласилась она, снова улыбнувшись. – Есть в вас что-то… не знаю что. Думаю, что-то лихое.

За ужином они сидели рядом, и он был любезен и предупредителен. После ужина он сказал:

– Что вы делаете сегодня вечером?

– А что вы предлагаете? Есть эстрадные артисты, они чертовски хороши.