Портрет леди

– Нет, англичане очень честные люди, – признал мистер Тачетт, – но создается впечатление, что о демократии у них лишь теоретические знания. Их радикальные взгляды – род развлечения. Развлечения им необходимы, а вкус у них мог бы оказаться гораздо грубее. Ты видишь, в какой роскоши они живут, а все эти прогрессивные идеи – едва ли не самая большая их роскошь. Идеи позволяют им чувствовать себя высоконравственными, но не угрожают их положению. Ведь англичане сильно пекутся о своем положении в обществе. Не верь никому, кто станет убеждать тебя в обратном; а если поверишь, тебя очень скоро поставят на место.

Изабелла очень внимательно следила за мыслями дяди, которые тот излагал легко, вдумчиво, с некоторой долей оптимизма; хотя она не была знакома с английской аристократией, девушка обнаружила, что в целом к ней применимы ее, Изабеллы, представления о человеческой природе. Но лорда Уорбартона ей захотелось взять под защиту.

– Я не верю, что лорд Уорбартон притворщик, – заявила она. – До остальных мне нет дела.

А вот лорд… мне бы хотелось его проверить.

– Избави меня Бог от друзей! – продекламировал мистер Тачетт и продолжал: – Лорд Уорбартон – очень приятный… прекрасный молодой человек. Его доход составляет сто тысяч в год. На этом маленьком острове ему принадлежат пятьдесят тысяч акров земли и полдюжины домов. У него постоянное место в парламенте, как у меня за моим обеденным столом. Он обладает изысканным вкусом – интересуется литературой, искусством, наукой и очаровательными молодыми леди.

Но самый главный интерес он испытывает к новым взглядам. Они доставляют ему массу удовольствий – возможно, больше, чем что-либо еще, за исключением молодых леди. Его старинный дом – как он его называет? Локли? – очень хорош, хоть наш, на мой вкус, получше. Впрочем, это не имеет значения – у него много и других домов. Насколько я могу видеть, его взгляды никому не приносят вреда, и меньше всего ему самому. Если бы здесь разразилась революция, лорд пережил бы ее абсолютно безболезненно; его бы никто не тронул, оставили бы целым и невредимым – слишком уж он всем нравится.

– Да, лорду не суждено стать мучеником, даже если бы он захотел! – воскликнула Изабелла. – Очень незавидное положение.

– Да, мучеником ему никогда не бывать… если только ты не сотворишь с ним эту штуку, – произнес старик.

Девушка покачала головой; было даже забавно, что в этом жесте сквозило легкое сожаление.

– Из-за меня никто не будет мучиться, – сказала она.