Когда поют сверчки

Он был чуть не вдвое шире и сильнее меня, но пытаться что-либо объяснять ему значило бы потерять время, которого попросту не было. К сожалению, никто, кроме меня, об этом не знал, поэтому, не выпуская запястья женщины, я развернулся и без предупреждения пнул здоровяка в пах. Коварный удар вышел неожиданно сильным и точным. Мой противник сначала поднялся на цыпочки, затем согнулся и упал на колени.

Второй парень тут же схватил меня за плечо.

– Эй, ты что творишь?! Это мой брат!

Свободной рукой я изо всех сил ударил его в живот.

И не промахнулся – да и трудно было промахнуться по такой обширной мишени, – и второй парень тоже рухнул в пыль, где его вырвало недавно съеденным завтраком.

Я повернулся к кассирше, продолжавшей вопить в толпу:

– Кто-нибудь!.. Прошу, остановите его! Энни сейчас умрет! Он убьет мою Энни!

Ситуация накалялась, и я свободной рукой разжал ей пальцы, но таблетки отнимать не стал. Глядя женщине прямо в глаза, я проговорил спокойно, но твердо:

– Дайте ей полтаблетки.

Не больше!

Мои слова заставили женщину замереть. Она была явно обескуражена и застыла на месте, зато первый из братьев-молодцев немного пришел в себя. Привстав на коленях, он попытался схватить меня за плечо, и мне ничего не оставалось, как резко ударить его ногой в живот, старясь, впрочем, не сломать бедолаге ребра.

Кассирша тем временем в растерянности взирала то на меня, то на распростершихся на земле братьев. Судя по выражению ее лица, мои слова противоречили всему, что она когда-то читала и что? ей говорили раньше, и она никак не могла склониться к тому, что же ей делать.

– Но… – неуверенно пролепетала она.

Я ободряюще кивнул.

– Начнем с половины таблетки, а там посмотрим. Но если дать сразу два нитроглицерина, кровяное давление резко упадет, и нам уже не удастся вернуть его к норме. – Я выпустил ее руку. – Дайте полтаблетки, – повторил я.

Выйдя из ступора, женщина начала действовать – быстро и четко.

Словно солдат, скусывающий бумажный патрон[8 - Бумажный патрон использовался в XVII в. На пороховом заводе заряды расфасовывались в бумажные пакетики, к которым прикреплялись и пули. Стрелок разрывал («скусывал») бумажную оболочку, высыпал порох в ствол, затыкал его пыжом из бумаги и досылал сверху пулю.], она зубами раскусила таблетку на две половинки: одну тут же выплюнула, вторую положила девочке под язык.