А также их родители

Тогда супруг придумал новый расклад: ребенка оставить на пару часов моей сестре, а потом забрать. Мир не рухнет, если один раз раз пропустить его прогулку!

Измученному долгим заключением воображению представилась заманчивая картинка: я выхожу на пляж в долгожданном сарафане в мелкую ромашку. Широким взмахом сдергиваю его с себя, оставшись русалкой перед родной стихией. Стремительно разогнавшись, взрезаю волны и плыву наперегонки с дельфинами, преодолевая километры. Остаюсь одна посреди морского синего простора и возрождаюсь, как Киприда.

Выхожу из воды, отжимаю косы, мгновенно высыхаю – кудри красиво окружают небесное чело – и забираю младенца, кротко проспавшего все это время. Единение с природой вернет меня к прежней жизни, и я снова стану стройной, как кипарис.

– На два часа! – умоляюще сложила я руки и стала наспех зачитывать инструктаж по присмотру за наследником.

Сестра повертела пальцем у виска, напомнив, что у нее в анамнезе две взрослых дочери, и выпинала меня за дверь, предварительно всучив единственный купальник размера «очень-очень-большой».

На улице меня охватил экстаз освобожденного каторжанина. Сарафан и сумочка! Нарядные люди! Руки свободны! И долгожданное море, наконец-то!

– А может, просто позагораешь? – с сомнением спрашивает воплощенное благоразумие в лице двух моих поджарых невесток. У них дети – почти подростки, два и три года, и втянутые животы, а я в своем сарафане похожа на майское дерево.

Они что, всерьез думают, что меня испугают волны?

– Вчера был шторм, – напоминают девочки и устраиваются загорать.

Море в самом деле какое-то нервное – сплошная пена прибоя и ровный гул.

– Ну и что! – По задуманному сценарию стаскиваю с себя одним движением сарафан и остаюсь в купальнике, который бы не надела даже моя бабушка: он бурый и местами пузырится.

– Девушки, – снисходительно говорю я, – вы не знаете, как я плаваю!

Девушки хмыкают и закрывают носы бумажками. Разбег по гальке не удался – пришлось входить в воду задом и позорно падать на спину.

Ну, какая разница, если подумать.

Если есть на свете счастье, то я его достигла: море и свобода. Вот сейчас сплаваю вдаль, вернусь и… Что-то подозрительно: кроме меня, в воде никого нет. Волны слишком высокие, и гул чересчур громкий. А если покричать, меня услышат?

– Э-э-эй! – Хриплый крик попрыгал по волнам и тренькнул во вдохновенном шуме живой природы. Подожду еще немного, и пора выходить. Почему-то волны становятся все выше, и меня слегка укачало.