А также их родители

Пора бы уже выходить, но волны держат меня, как бультерьер соседскую щиколотку. Сценарий развалился на глазах. Неужели я утону? Это будет очень странно – молодая мать тонет в море на самом взлете своей счастливой семейной жизни: глупее не придумаешь.

На берегу – без перемен: яркое солнце подсушивает влажную гальку, девушки самозабвенно воркуют на пляже, подставляя солнцу тощие бока, море буйствует, и никто не смотрит в мою сторону. Вот тебе и триумфальный выход Киприды.

Сейчас я утону, и будет большой скандал.

Город получит возможность смаковать подробности – экстремалка нашлась, ушла плавать в море после шторма, а грудного ребенка подкинула сестре! И этот бедный сиротка вырастет и спросит – а где же моя мама? А твоя мама, ответят ему, очень любила море!

Где-то спит крошечный мальчик, и он не виноват, что его мать – идиотка, он имеет право получить ее обратно. Самый красивый в мире мальчик, искусанный комарами, четырех месяцев от роду, похожий на совенка, скоро проснется, а мамы нет.

И через два часа тоже нет. И утром… тоже нет… А все почему? Потому что я безмозглая курица, а никакая не Киприда, и впервые в жизни стало так страшно, как будто сейчас на меня из глубины движется белая акула.

– Господи, – традиционно вспомнила я о единственной возможной помощи в критический момент. – Я, честное слово, больше так не буду. Мальчик же не виноват! Пожалуйста, можно я выйду из воды?

И тут небеса прорезала молния и ударила прямо в меня, разрезав жизнь на «до» и «после».

Ничего не имеет значения, кроме моего ребенка, и мои желания – тоже пыль и пустота.

Волна взяла меня на ладонь, подняла высоко-высоко над берегом и в форме морской звезды шлепнула на камни. По гальке пополз студень в затейливо развороченном танковом чехле с залепленным волосами лицом, и курортники решили, что это такой малоизвестный вид йоги.

Дальше я благоразумно погрелась под бледным солнцем, клятвенно обещая небесам больше не валять дурака. Моря мне уже не хотелось, а только быстрее к мальчику.

Он действительно все еще спал, когда я пришла его забирать. Он крякнул от моих объятий и молча схватил бутылочку.

С этого дня я не катаюсь на каруселях – начинается морская болезнь – и с парашютом точно прыгать не собираюсь. Учиться свистеть уже не имеет никакого практического смысла, равно как и ехать смотреть на северное сияние. У меня другой эстрим: проверять, как мои дети делают домашние задания.