Хлеб с ветчиной

Я поспешил вернуться в свою комнату и снова прислушался. Моя мать прошла в ванную, донеслось журчание воды, и она снова вернулась в спальню.

Ужас! Неудивительно, что они держали все ЭТО в секрете! Подумать только, все занимаются ЭТИМ! Учителя, директор школы. Все! Это выглядело мерзко. Но потом я подумал: «А что, если бы мне пришлось заниматься ЭТИМ с Лайлой Джейн?» И это показалось мне не таким уж и противным.

На следующий день в школе я все занятия напролет думал об ЭТОМ. Я разглядывал своих одноклассниц и воображал, что мог бы всем им настрелять своего сока и заделать кучу детей.

Я бы наводнил мир такими же парнями, как я, – великими бейсболистами, выбивающими три базы с одного удара. И вот перед самым концом занятий наша учительница миссис Уэстфал сказала:

– Генри, останься после урока.

Прозвенел звонок, и все дети разошлись. Я сидел на своем месте и ждал. Миссис Уэстфал проверяла тетради. Я подумал, может, и она хочет немного моего сока. Я представил себе, как загляну ей под платье и увижу дыру.

– Хорошо, миссис Уэстфал, я готов, – вырвалось у меня.

– Отлично, Генри. Сначала вытри все с доски, а потом сходи на улицу и вытряси тряпки.

Я сделал все, как она сказала, и снова сел на свое место. Миссис Уэстфал продолжала заниматься своими тетрадями. На ней было облегающее голубое платье, массивные золотые серьги, а на тонком носу поблескивало пенсне. Я продолжал ждать. В конце концов я не выдержал:

– Миссис Уэстфал, зачем вы меня оставили? Она оторвалась от тетради и уставилась на меня.

Глаза у нее были зеленые и, казалось, бездонные.

– Я оставила тебя, потому что иногда ты плохо себя ведешь.

– Ага? – улыбнулся я.

Миссис Уэстфал сняла пенсне и снова принялась разглядывать меня. Ноги ее были под столом, и я не мог видеть их.

– Сегодня ты был очень невнимателен, Генри.

– Ага.

– Есть такое слово «да». Ты же обращаешься к даме!

– О, я знаю…

– Прекрати разговаривать со мной в таком тоне!

– Как скажете.

Миссис Уэстфал встала, прошлась по проходу и села на стол прямо напротив меня.

У нее были очень красивые длинные ноги в шелковых чулках. Она улыбнулась мне и погладила по руке.

– Твои родители не балуют тебя любовью, так ведь?

– А мне и не больно-то надо, – ответил я.

– Генри, любовь нужна всем.

– Мне ничего не надо.

– Бедный малыш, – сказала она, встала, подошла ко мне вплотную, нежно взяла мою голову и прижала к своей груди.

Я обнял ее за ноги и слегка сжал.