Хлеб с ветчиной

– Хочешь пригласить ее на свидание? – спросил доктор.

– А что это?

– Ну, ты хотел бы погулять с ней?

– Я даже не знаю, смогу ли я сделать это. Я же еще маленький.

– Сделать что? – удивился доктор.

– Ну, сами знаете.

– Ладно, – рассмеялась сестра, – встретимся, после того как твои колени заживут, и посмотрим, что мы сможем сделать.

– Прошу прощения, – сказал доктор, – но я должен идти осмотреть следующего пострадавшего. – И вышел из палаты.

– Так, теперь скажи мне, на какой улице ты живешь? – спросила сестра.

– Виргиния-роуд.

– А какой номер, мой сладкий?

Я назвал номер нашего дома. Она спросила еще про телефон. Я сказал, что есть и телефон, но номера я не знаю.

– Ну ничего, – сказала сестра, – мы и так найдем, где это. А ты не волнуйся. Все обошлось. У тебя только шишка на голове и немножко содрана кожа.

Сестра действительно была очень красивой и доброй, но я знал, что, как только мои колени заживут, она не захочет со мной встречаться.

– Я хочу остаться здесь, – промямлил я.

– Что? Ты не хочешь возвращаться домой к родителям?

– Нет. Оставьте меня здесь.

– Мы так не можем, мой сладкий. Эти кровати нужны другим людям, кто по-настоящему болен или ранен.

Она еще раз улыбнулась и вышла.

Когда отец узнал, где я нахожусь, он примчался в больницу, вихрем ворвался в палату, выхватил меня из кровати и поволок к выходу.

– Щенок! Сколько раз я учил тебя, что, перед тем как перейти улицу, нужно посмотреть в ОБЕ стороны?

Он нес меня через холл больницы, когда нам навстречу попалась сестра.

– Прощай, Генри, – сказала она.

– Прощайте, – ответил я.

Мы вошли в лифт вместе со стариком на инвалидной коляске, которую толкала санитарка. Лифт пополз вниз, и старик забормотал:

– Я думал, что умираю. Я не хочу умирать. Мне страшно…

– Ты достаточно пожил, старый пердун! – проворчал мой отец.

Старик ошалело вытаращился на нас. Лифт остановился, но двери не открывались. И тут я заметил лифтера, он сидел в углу на маленьком стульчике.

Карлик тоже смотрел на отца.

– Сэр, – наконец сказал он, – вы отвратительное мурло!

– Ты, огрызок, – зашипел мой отец, – открывай свою ебаную дверь, или я сделаю это твоей жопой.

Дверь распахнулась, и мы устремились к выходу. На мне оставался больничный халат, а моя одежда лежала в пакете, что болтался у отца в руке. Мы выскочили во двор.