Капсула жизни

Визит к художнику

Жарища стоит невыносимая. А я иду по залитому солнцем переулку в самом центре Москвы в мастерскую к художнику чью выставку мне поручили на работе организовать. В переулке не растет ничего, что бы отбрасывало тень. И асфальт, и дома буквально раскалены. Мне дурно, но я не могу ни отменить, ни даже перенести эту встречу, зная, что другой уже не будет. Собственно, те, кто хотел видеть эту выставку, предупредили меня сразу, что шансов уговорить художника очень немного – всем пытавшимся до меня было отказано.

А переулок все тянется и тянется до нужного адреса. Когда же, наконец, я все-таки захожу в подъезд старого, добротного дома, то оказывается, что в мастерскую мне на самый верх пешком. Преодолев все предназначенное судьбой, я вхожу во врата мастерской к художнику, которому сейчас явно не до выставок, такой у него в жизни период. Он бесконечно устал от того, что его выставки возможны только под диктовку чьих-то требований. А он и рад бы их выполнить, да не может, просто потому что умеет делать только в одном варианте – в своем.

По-хорошему, мне бы взять и просто уйти. К тому же, у меня не осталось ни сил, ни доводов для убеждения. Но отступать мне некуда. Я вынуждена добиваться этой выставки, иначе я потеряю работу.

В полуобмороке я медленно двигаюсь за художником вдоль длинных стен с его рисунками. Потом мы садимся напротив друг друга и оба что-то говорим, прекрасно понимая, что обсуждать нечего. И в полной беспомощности своей, не рассчитывая уже ни на что, я все время держу художника взглядом, пытаясь получить его «Да».

И получаю. Выйдя от художника, я с трудом дохожу до кофейни в соседнем переулке, и лишь убедившись, что выжила, звоню на работу: «Выставка будет».

Но она не состоялась. Начальство не одобрило ее концепцию. И вот уже день открытия выставки другого. Среди гостей в просторном зале старинного особняка, где она проводится, я встречаю отвергнутого художника. Он все знает и все понимает. У него нет ко мне никаких обид.

Он просто пришел и теперь его взгляд держит меня. И еще как держит. Так могут смотреть только очень настоящие, а не благополучные художники. Я тепло здороваюсь с ним и срочно переключаюсь на других посетителей, а после окончания торжественной части вечера и вовсе исчезаю в офисных помещениях нашего особняка.

Но проходит неделя, и я снова встречаю этот взгляд – у нас, в кофейном баре, а потом, еще дней через десять, но уже в другом зале.