Чистые

Горячая вода нежно покусывала, не причиняя боли, но рассыпая по телу приятный бег крохотных мурашек. Сирша осторожно села, подобрав колени: ванна не вмещала её нынешнюю во весь рост. Но это не мешало ей. Она съехала на дно, оказавшись под водой, и, немного погодя, распахнула глаза.

В ушах стоял нежный звон, как от тысяч далёких серебряных колокольчиков: это вода, движимая её телом, терлась о железные бока ванны. Свет, искажённый водой, плыл в глазах золотыми змейками и яблочками. Сирша прищурилась. Змейки закрутили хвостами, поедая яблоки, но вместо тех появлялись всё новые и новые.

Чувствуя подступающую нехватку воздуха, девушка вынырнула, села поустойчивее в скользкой ванне и взяла одуванчай. Горячий напиток приятно отозвался теплом внутри.

На длинных ресницах остались капельки воды, иногда бесшумно падающие в её кружку. Тогда Сирша тихонько смеялась и в очередной раз отпивала.

Оставим её наедине с тем кратковременным спокойствием, которого она так желала. Пусть отдохнёт от тревог, поужинает и уснёт в своём уютном одеяльном гнезде.

А нам нужно увидеть ещё одно важное событие, случившееся в самый разгар этой ночи…

Глава 13. Мать

– Я говорил вам, что в Тиве будут чистые? А мы проверили только два дома, – Первый с гордостью в голосе повернул маску на спутников, плетущихся следом за ним.

Пятый нёс небольшую ёмкость с закупоренным отверстием. На его шее как шарф, болтался шланг, один конец которого был подключен к сосуду. Другой напоминал жало: острое треугольное лезвие со стеклянной полой трубкой свешивалось, изредца чиркая по мантии Виллэда.

Лица, как несущего прибор, так и всей группы, были скрыты масками, как и всегда. Никто не должен знать лиц убийц, тем более – под эгидой власти. А жаль. Но убийцы охранялись молчанием стада и обезличивающими масками.

Пять одинаковых бесформенных фигур. Пять масок, различных лишь номерами да цветом у Первого: у всех были чёрные, у него же, как у приближённого короля – белая. Даже рост идущих был одинаков: при дворе каждому подбирали обувь с платформой такой высоты, чтобы по итогу все были одного роста.

Так стиралась напрочь личность и её особенности, оставляя голые механические навыки, нужные королю. И тот, кто смел выделяться без особого дозволения – карался…

– Сюда, – коротко бросил Первый, указывая на крохотный голубой домик, осевший и поросший лишайником. Он, казалось, съёжился и присел, не в силах полностью спрятаться от надвигающейся беды в лицах Пяти.