В один прекрасный день

И мы отправились за ней вдоль длиннющих рядов базара. Найдя, наконец, только ей ведомый прилавок, бабушка вынесла бутылку. Попробовав вино, мы в один голос воскликнули: «Оно же кислое!» На что бабушка, не моргнув глазом, посоветовала нам: «Так добавьте сахарку. И будет сладкое». После этого бабушку определенно захотелось тюкнуть чем-нибудь тяжелым по голове, но эту бутылку мы все-таки купили. Вино было хоть и сухое, но хорошее.

Не забылся и дивный диалог на Приморском бульваре. Крепко подвыпивший одессит подходит к отдыхающему на лавочке дедушке и спрашивает его: «Я правильно иду?» На что старичок невозмутимо откликается: «Так я ж не знаю, куда вы идете».

Подвыпившего вполне устроил ответ, и они тепло распрощались.

Эти три недели в Одессе превратились для меня в отдельную маленькую жизнь. Но в ней до сих пор зияет огромная прореха: я не могу вспомнить ни единого разговора со своим спутником.

И когда мы вернулись из этой замечательной поездки в Москву, мне захотелось остаться одной.

За окном

Выглянув в окно, я увидела, как на дорогущей автозаправке, укрывшись за стендом с противопожарным инвентарем, молится мусульманин-заправщик.

На улице идет снег с дождем. И коврик, на котором он, стоя на коленях, кланяется Богу, лежит в ледяной воде. Заправщика видно из любого окна фасада моего многоэтажного дома. Но мужчина молится так, как будто вокруг нет ни одного человека.

А в это время в респектабельную кофейню на заправке постоянно входят и выходят посетители, уезжают с бензоколонки одни машины и въезжают другие, и в сторонке о чем-то оживленно разговаривают таксисты.

А еще за автозаправкой прекрасно просматривается начало большого бульвара. За чугунными узорами его ограды гуляют пенсионеры, мамочки с колясками, хозяева с собаками всех пород мира и энергично бегают граждане, ведущие здоровый образ жизни.

Я не исповедую ислам, но, глядя сейчас из окна на бурлящую вокруг жизнь, я почему-то уверена, что она может остановиться, если в ней не будет и этой молитвы.

Подвиг Давида

Папу моей мамы зовут Григорием. Он ушел на войну, когда ей было два года, и погиб под Сталинградом.

Прошло время. И бабушка снова вышла замуж. Поэтому с детства у меня есть еще один любимый дедушка – Давид. Он добрый, деликатный и красивый. Я никогда не видела, чтобы он злился или спорил с кем-нибудь. А уж с легкой, остроумной и властной бабушкой, которая на двадцать лет моложе его, тем более.