Женщина в песках

– Ой, корзины уже у соседей! – воскликнула женщина, будто и не заметив его колебаний. Голос был радостный и доверчивый, совсем не такой, как раньше. В это время оживленные голоса людей, уже давно доносившиеся издалека, послышались совсем близко. Подряд повторялись ритмичные выкрики, иногда прерываемые тихим шепотом вперемежку со сдавленным смехом. Ритм труда неожиданно приободрил его. В этом безыскусном мирке, наверно, не видят ничего особенного в том, что гость, остановившийся всего лишь переночевать, берет в руки лопату.

Скорее даже, его колебания показались бы здесь странными. Чтобы лампа не упала, он каблуком сделал для нее углубление в песке.

– Копать, пожалуй, можно где угодно, лишь бы копать, верно?

– Да нет, не где угодно…

– Ну, вот здесь?

– Здесь можно, только старайтесь не подкапывать стену.

– По всей деревне отгребают песок в это время?

– Ну да. Ночью песок влажный и работать легче… А когда песок сухой… – она посмотрела вверх, – никогда не знаешь, в каком месте и в какую минуту он обвалится.

Действительно, на краю обрыва, подобно снежному наносу, выдавался набухший песчаный козырек.

– Но ведь это же опасно!

– Э-э, ничего, – насмешливо и чуть кокетливо бросила она. – Смотрите, туман начинает подниматься.

– Туман?..

Пока они разговаривали, звезды на небе поредели и стали постепенно расплываться. Какая-то мутная пелена беспорядочно клубилась там, где была граница между небом и песчаной стеной.

– Это потому, что сам песок берет в себя очень много тумана… А когда соленый песок набирается тумана, он становится тугим, как крахмал…

– Ну и ну…

– Верно, верно.

Так же, как морской берег, с которого только сошла волна, – по нему спокойно хоть танк проедет.

– Вот это да!..

– Я правду говорю… Вот потому-то за ночь тот карниз и нарастает… А в дни, когда ветер дует с плохой стороны, правда, правда, он свисает вот так вот, как шляпка гриба… Днем песок высыхает, и весь этот навес сваливается вниз.

И если он упадет неудачно, – ну, там, где столбы, подпирающие крышу, тонкие или еще что, – тогда конец.

Интересы этой женщины крайне ограниченны. Но как только она входит в сферу собственной жизни, то оживляется до неузнаваемости. Здесь, наверно, и лежит путь к ее сердцу. И хотя путь этот не особенно его привлекал, была в интонациях женщины какая-то напряженность, пробуждавшая в нем желание ощутить ее тело, упрятанное в грубую рабочую одежду.