Вечер и утро

Но если что, она признается, что потеряла девственность с Уилвульфом, так что им придется уступить.

Она отломила кусок хлеба, намазала кашицей из измельченных в вине ягод и жадно принялась есть.

Вошел Уилвульф и занял свое место за столом.

– Говорил с моряками, – сообщил он всем. – Мы отплываем через час.

Теперь, подумал Рагна, он расскажет; но Уилвульф достал нож, отрезал толстый кусок ветчины и начал его поглощать. Значит, разговор состоится после завтрака.

Внезапно Рагна поняла, что не в силах смотреть на еду.

Хлеб встал комом у нее в горле, и пришлось сделать глоток сидра, чтобы его проглотить. Уилвульф беседовал с графом о погоде в проливе и о том, сколько времени потребуется, чтобы добраться до Кума. Все походило на разговор во сне, когда слова лишены всякого смысла. К счастью, завтрак быстро закончился.

Граф и графиня решили спуститься к морю и проводить Уилвульфа. Рагна присоединилась к ним, чувствуя себя невидимым духом, молча следуя за остальными, которые ее словно не замечали.

Дочь городского главы, девушка ее лет, улыбнулась ей и воскликнула: «Доброе утро!» – но Рагна не ответила.

У кромки воды люди Уилвульфа подобрали рубахи и приготовились идти вброд до стоявшего у отмели корабля. Уилвульф обернулся и широко улыбнулся. Вот сейчас он наконец-то скажет: «Я хочу жениться на Рагне».

Он строго поклонился всем по очереди – графу, графине, Ричарду и, последней, Рагне. Взял ее руки в свои и кое-как, коверкая местное наречие, выговорил: «Спасибо за радушие».

Затем отвернулся, прошлепал по мелководью и, не оглядываясь, поднялся на борт корабля.

Рагна не могла поверить своим глазам.

Матросы отвязывали канаты. Рагна не могла поверить в происходящее. Может, ей приснился дурной сон и она никак не проснется? На корабле подняли парус. На мгновение тот обвис, затем поймал ветер и расправился. Корабль тронулся в путь.

Уилвульф, опиравшийся на борт, помахал рукой и отвернулся.

5

Конец июля 997 г.

Летним днем, передвигаясь по лесу и разглядывая переменчивые узоры солнечного света на тропинке впереди, брат Олдред во весь голос распевал гимны.

Когда не пел, он разговаривал со своим пони Дисмасом, выспрашивал у того, понравился ли ему очередной гимн и какой он хочет услышать следующим.

До Ширинга оставалось не более двух дней пути, и Олдред радовался, воображая ликование братьев. Он отлично исполнил порученное дело, продолжая нести знания туда, где раньше царило слепое невежество.