Книга формы и пустоты

Служащий сделал пометку и спросил, какими будут ее пожелания относительно способа захоронения останков ее спутника жизни. Сидя на краю мягкой кушетки и слыша собственные ответы «да» на кремацию и «нет» на захоронение на кладбище или полке в колумбарии, она вдруг поняла, что не сможет рассказать Кенджи о вкусных ароматных сливках и печеньках, потому что Кенджи мертв. За этой мыслью тут же хлынули другие: что покойник, захоронение которого они тут обсуждали, – это был Кенджи, а останки – то, что осталось от Кенджи, его тела, которое она так хорошо знала и любила, и могла, закрыв глаза, отчётливо представить: мускулистые плечи, смуглая гладкая кожа, изгиб обнажённой спины.

Аннабель, извинившись, попросила разрешения воспользоваться туалетом. Конечно, вот сюда, пожалуйста. Пройдя по устланному ковром коридору, она закрыла за собой дверь. В туалете в каждой розетке, источая ароматы, торчали освежители воздуха. Аннабель упала на колени перед унитазом, и ее вырвало в ярко-синюю дезинфицированную воду.

Итак, тело Кенджи положили в открытом гробу в помещении типа приемной в погребальной конторе. Когда Бенни с Аннабель приехали на церемонию прощания, распорядитель похорон провел их туда и деликатно отступил назад, чтобы не мешать. Аннабель глубоко вздохнула, ухватила сына за локоть и двинулась к гробу. Бенни никогда раньше не ходил с матерью так, чтобы она держалась за его руку, словно ища опоры. Он почувствовал себя каким-то поручнем или парапетом. Неловко напрягшись, он поддержал ее и повел вперед, и так они и встали бок о бок у самого гроба.

Кенджи и при жизни был некрупным мужчиной, а теперь стал ещё меньше. На нем был голубой клубный пиджак в полоску, который выбрала для него Аннабель и который он надевал с черными джинсами, играя на летних свадьбах, не хватало только порк-пая. Поперек груди его лежал кларнет. Аннабель испустила ещё один вздох, тихий, протяжный и прерывистый.

– Хорошо выглядит, – прошептала она. – Как будто просто спит. И гроб красивый.

Бенни ничего не ответил, и она потянула его за руку:

– Правда же?

– Да, вроде бы, – сказал Бенни. Он внимательно посмотрел на тело, лежавшее перед ним в вычурном гробу. Глаза у тела были закрыты, но для спящего лицо было каким-то недостаточно живым. Оно было недостаточно живым даже для умершего. Оно выглядело так, будто живым никогда и не было. Кто-то замазал на нём синяки косметикой, но его отцу никогда бы не пришло в голову краситься.