Непобедимое солнце. Книга 2

Каждую фразу выпилят из контекста и возьмут на вооружение. И хорошо, если мирные лентяйки вроде меня, а не какие-нибудь рыцари регресса из исламской теократии, докручивающие в подвале водородную бомбу.

Кстати, американцы же давали своим бомбам имена – типа, «Толстяк». А как назовет свою бомбу исламская теократия? Это очень ответственное решение, потому что название будут часто повторять на кабельных новостях. Наверно, муллы даже наймут какое-нибудь западное агентство для правильного брендинга – наши же нанимают.

Будет называться, например, «Mother of all Selloffs». Или «Dow Nemesis». Или «Wall Scream»[1 - «Мать всех распродаж», «Немезида индекса Доу», «Уолл-Крик».].

Ох, как скачут мысли. Ну что же, Тенерифе так Тенерифе. В Стамбуле вроде никаких дел…

И тут я вспомнила про дело, которое было у меня в Стамбуле.

Ахмет Гекчен. Я как-то совсем вынесла это знакомство за скобки. Психологи называют такое вытеснением. На самом деле непонятно было, как правильно поступить – рассказать Со и Тиму? Или сначала встретиться?

Главное, этот Гекчен вовсе не запрещал про себя говорить.

Он только сказал – если спросят. Запрети он, и я бы точно не стала молчать. Но он разрешил. А меня не спросили.

На следующий день я решилась. Сказав Тиму, что еду в центр поглядеть напоследок на древности, я взяла такси до Софии, вылезла на одной из прилегающих улиц – и набрала сфотографированный номер.

На том конце отозвались по-турецки. Знакомый голос.

– Алло, – сказала я, – здравствуйте.

Ахмет?

– Да, – ответил Гекчен по-английски. – Кто это?

– Саша. С которой вы летели в самолете. Я через несколько дней уезжаю из Стамбула. Это последняя возможность встретиться.

– Ага, – сказал Гекчен. – Александра. Ты где?

– Я в центре. У Софии.

– Хочешь приехать ко мне?

Я подумала. Стамбул, мамелюки, наручники. И так далее.

– Нет. Может быть, вы приедете в центр?

– Боишься, – вздохнул он. – Я понимаю. Хорошо. Жди меня у…

Он сказал что-то похожее на «орме дикилиташ».

– Простите?

– Обелиск Константина. Не колонна Константина, а обелиск. На древнем гипподроме. Еще называется «walled obelisk». Пока я буду ехать, ты как раз не спеша дойдешь.

Все-таки я попала на гипподром. Не мытьем, так катаньем. Или, вернее, не Мехметом, так Ахметом.

Когда я подошла к обелиску, Гекчен был на месте.

В прошлый раз он показался мне божьим одуванчиком. Одуванчик Аллаха. Свежо звучит. Но теперь Гекчен им уже не выглядел.