Ежевичное вино

Парни смотрели вниз, разглядывали канал, и он не осмеливался поднять голову, хотя необходимость знать была как нестерпимый зуд, как крапивница рассудка. Он чувствовал их взгляды затылком, слышал хриплое прокуренное дыхание Зета. Еще мгновение – и он не выдержит. Он должен поднять голову, должен посмотреть…

Камень плюхнулся в лужицу грязи футах в двух от него. Джей видел это уголком глаза. Еще камень. Плюх!

Наверное, они его дразнят, отчаянно подумал он. Они заметили его и теперь тянут время, давясь гадким смехом, молча подбирая камни и комья грязи, чтобы кинуть в него.

А может, Зет вскинул воздушку, глядит задумчиво…

Но ничего такого не произошло. В тот самый миг, когда Джей собрался поднять голову, он услышал, как шаги удаляются прочь. Еще один камень плюхнулся в грязь и заскользил к нему; Джей вздрогнул. Потом услышал лениво затухающие голоса: парни шагали к зольной яме, кто-то что-то говорил, мол, поискать бутылки да пострелять по мишеням.

Он ждал, оставаясь неподвижным.

Это уловка, сказал он себе, трюк, чтобы заставить его вылезти из укрытия, они не могли не заметить его. Но голоса уходили все дальше, за плотину, слабели, пока их владельцы шли по заросшей тропе к зольной яме. Далекий треск винтовки. Смех из-за деревьев. Не может быть. Они должны были его заметить. Но почему-то…

Джей осторожно вытащил коробку с сокровищами. Амулет почернел от его пота. Он работает, изумленно сказал себе Джей. Невероятно, но он работает.

9

Лондон, март 1999 года

– Даже самый скучный и неинтересный герой, – сказал он своим студентам-вечерникам, – станет больше похож на человека, если подарить ему любимое существо.

Ребенка, возлюбленного или хотя бы собаку.

«Если, конечно, вы не пишете фантастику, – подумал он и внезапно осклабился, – в этом случае вполне достаточно выкрасить ему глаза в желтый цвет».

Он примостился на столе рядом с разбухшей сумкой, борясь с настоятельным желанием потрогать ее, открыть.

Студенты благоговейно глазели на него. Кое-кто делал заметки. «Или, – усердно записывали они, напряженно стараясь не пропустить ни единого слова, – или… хотя бы… собаку».

Он учил их по настоянию Керри, смутно недолюбливая за тщеславие и слепое повиновение правилам. Пятнадцать человек, почти все в неизменном черном; серьезные молодые люди и пылкие юные девушки, с короткими стрижками и кольцами в проколотых бровях, но с аристократическим произношением.