Самый ветреный на свете ОСТРОВ

Она стала звонить кому-то по телефону:

– Прикинь, утром уехала на шопинг, приезжаю, на кровати записка: «Надеюсь, ты довольна? Продолжай развлекаться, отель оплачен до вылета. Прости, но на этом все». Ну не козел? Если б знала, я бы на шопинге поменьше спустила, а то теперь до самого самолета сидеть тут. Ну, в принципе-то тут все есть, но просто обидно. Жлоб. Мудило. Идиот.

Через пару-тройку дней и девица уже съехала, и я работу закончила, и ничто не мешало мне наслаждаться пляжем, бассейном и видами.

– Вчера неподалеку нашли тело одного нашего постояльца. Несчастный случай. Будьте и вы осторожнее, синьора! На левую скалу входа нет, завален камнями, а на правую ведет каменистая тропа, там есть надпись: вход – только под собственную ответственность. Ну, знаете, есть же спортсмены, профессионалы, альпинисты, мы не хотим всем всё запрещать, но простому пешеходу, как мы с вами, по этим тропам лучше не ходить! А он пошел.

– Это точно наш постоялец? Кто его узнал?

– У него в кармане был ключ от номера! Кстати – о святая дева Мария! – это ваш сосед!

И вот тогда я испугалась. Неважно, слышала я раньше этот штучный голос или нет, потом вспомню, просто я осознала, что речь идет не просто о базе, а о базе отдыха на Волге, о той, что неподалеку от нашего острова.

Ирка. Таллинн. То самое лето

В принципе так оно все и было, как они говорили, хотя я и сильно сомневалась.

Они – это мой братец и его семейка. А сомневалась потому, что вполне допускала: отговаривают они меня по одной причине – просто чтоб не брать с собой. Сколько раз так было! Еще когда братец студентом был, соберется, бывало, на вечеринку с друзьями, а мать ему вполне резонно: Ирку-то возьми с собой, жалко тебе, что ли? Он ни в какую: ей там делать нечего, у нас своя компания, свои разговоры, ей будет неинтересно. А мать: откуда ты знаешь? Ты же старший брат, познакомь с кем-нибудь, глядишь, и будет интересно.

Словом, очень редко удавалось пробиться, и то, если рядом с братцем оказывался кто-то из однокурсников и мать обращалась к нему напрямую: что скажешь, витя-саша-костя? Я что, я не против, – тушевался витя-саша-костя, и я победно шла в кафе или в гости, или в парк.

Толку с этого, признаться, было мало. Мать требовала, чтоб я докладывала обо всем: кто был, с кем был, о чем говорили.