Заповедник и другие истории

Тощая яблоня и грядка зеленого лука…

Как-то дождливым вечером мы с ним разговорились:

– Миша, ты любил свою жену?

– Кому?! Жену-то? Бабу, в смысле? Лизку, значит? – всполошился Михал Иваныч.

– Лизу. Елизавету Прохоровну.

– А чего ее любить? Хвать за это дело и поехал…

– Что же тебя в ней привлекало?

Михал Иваныч надолго задумался.

– Спала аккуратно, – выговорил он, – тихо, как гусеница…

Молоко я брал в соседнем доме у Никитиных. Те жили солидно. Телевизор, «Незнакомка» Крамского… С пяти утра хозяин занимался делами.

Чинил забор, копался в огороде. Как-то вижу – телка за ноги подвешена. Хозяин шкуру снимает. А нож белый-белый, в крови…

Никитиных Михал Иваныч презирал. И они его – соответственно.

– Все пьет? – интересовалась Надежда Федоровна, размешивая в лохани куриную еду.

– Видел я его на базе, – говорил Никитин, орудуя фуганком, – с утра подмалевавши.

Мне не хотелось им поддакивать.

– Зато он добрый.

– Добрый, – соглашался Никитин, – жену чуть не зарезал.

Все платья ейные спалил. Ребятишки в кедах бегают зимой… А так он добрый…

– Миша – человек безрассудный, я понимаю, но добрый и внутренне интеллигентный…

Действительно, было в Михал Иваныче что-то аристократическое. Пустые бутылки он не сдавал, выбрасывал.

– Совестно мне, – говорил он, – чего это я буду, как нищий…

Как-то раз проснулся он, и было ему совсем худо. Пожаловался:

– Колотит всего.

Я дал ему рубль. В обед спрашиваю:

– Ну как, полегче?

– Кого?

– Опохмелился?

– Ну.

Как на сковороду плеснул, аж зашипело!

Вечером ему опять стало плохо.

– К Никитину пойду. Или рупь даст, или так нальет…

Я вышел на крыльцо. Слышу разговор:

– Сосед, холера, дай пятерку.

– Ты мне с Покрова должен.

– Отдам.

– Отдашь – тогда поговорим.

– Да принесу с аванса.

– Какой аванс?! Тебя давно уж маханули по статье…

– А… Конем их!.. Все же дай пятерочку. Из принципа дай, бляха-муха! Покажи наш советский характер!

– На водку, что ли?

– Кого? На дело…

– Какое у тебя, паразита, дело?

Трудно лгать Михал Иванычу, ослаб.

– Выпить надо, – говорит он.

– Не дам. Хочешь, обижайся – не дам!

– Так я ж верну с аванса.

– Не дам.

И чтобы кончить разговор, уходит Никитин в избу, хлопнув тяжелой дверью с голубым почтовым ящиком.

– Ну, погоди, сосед! – возмущается Михал Иваныч. – Погоди!.. Дождешься! Ох, дождешься! Вспомнишь этот разговор!..

В ответ – ни звука. Бродят куры.