Заповедник и другие истории

Фима говорит: «Двадцать пять рублей!..» Мама родная! Где их взять?! Всю Псковщину обегал, еле наскреб. Одиннадцать дней не пил… Потом, бля, разговелся… Ты как насчет этого?

– Насчет пленэра?

– Насчет портвейна.

Я замахал руками. Мне ведь – стоит только начать. Останавливаться я не умею. Самосвал без тормозов…

Стасик подкинул металлический рубль на ладони и ушел…

– Завтра вас будут прослушивать, – сказала Галина.

– Уже?

– По-моему, вы готовы. Зачем откладывать?

Поначалу я нервничал, заметив среди туристов Викторию Альбертовну.

Вика улыбалась, то ли дружелюбно, то ли иронически.

Постепенно я осмелел. Группа попалась требовательная. Активисты ДОСААФ из Торжка. Без конца задавали вопросы.

– Это, – говорю, – знаменитый портрет работы Кипренского… Заказан Дельвигом… Возвышенная трактовка… Черточки романтической приукрашенности… «Себя как в зеркале я вижу…» Куплен Пушкиным у вдовы барона…

– Когда? В каком году?

– Я думаю, в тридцатом.

– За сколько?

– Какая разница! – не выдержал я.

Вика мне что-то подсказывала, беззвучно шевеля губами.

Перешли в кабинет. Демонстрирую портрет Байрона, трость, этажерку… Перехожу к творчеству… «Интенсивный период… Статьи… Проект журнала…», «Годунов», «Цыганы»… Библиотека… «Я скоро весь умру, но тень мою любя…» И так далее.

Вдруг слышу:

– Пистолеты настоящие?

– Подлинный дуэльный комплект системы Лепажа.

Тот же голос:

– Лепажа? А я думал – Пушкина.

Объясняю:

– Пистолеты той эпохи.

Системы знаменитого оружейника Лепажа. Пушкин знал и любил хорошее оружие. У него были такие же пистолеты…

– А калибр?

– Что – калибр?

– Меня интересует калибр.

– Калибр, – говорю, – подходящий.

– Ч?дно, – вдруг успокоился турист.

Пока моя группа осматривала домик няни, Виктория Альбертовна шептала:

– Вы хорошо излагаете, непринужденно… У вас какое-то свое отношение. Но иногда… Я просто в ужасе… Вы назвали Пушкина сумасшедшей обезьяной…

– Не совсем так.

– Я вас очень прошу – сдержаннее.

– Постараюсь.

– А в целом – неплохо…

Я стал водить экскурсии регулярно. Иногда по две за смену. Очевидно, мною были довольны. Если приезжали деятели культуры, учителя, интеллигенция – с ними работал я. Мои экскурсии чем-то выделялись. Например, «свободной манерой изложения», как указывала хранительница Тригорского. Тут сказывалась, конечно, изрядная доля моего актерства.