Север

ни капли правды!

Тем не менее, он в нерешительности…

– Но все же, вот о чем я подумал… и это вполне серьезно! на прошлой неделе у нас в Грюнвальде забрали трех женщин… и увезли неизвестно куда!.. они тоже были польками…

Что ж, пусть подумает…

– Да!.. да!.. я вспомнил!.. они были прачками! их забрали на Восточный фронт!.. я вспомнил!..

Теперь он доволен!.. и обращается к ним:

– Nun!.. ernst! давайте говорить серьезно!.. waschen! wollen sie waschen?.. вы согласны стирать?..

– Ja!.. ja!.

. ja!..

Все, что угодно!.. решено, он их берет…

– Komm!.. ладно, коллега, мы возьмем их с собой… но сперва их нужно обыскать!.. им нельзя доверять!..

Они поднимаются с колен, уже без слез… он их ощупывает… все их лохмотья… осматривает волосы… потом все складки… даже между ног… они не сопротивляются… согласны на все… он ничего не нашел… кроме вшей… которых показывает мне…

А вот этого у них там не будет!

Теперь он опять обращается к ним, пусть скажут, действительно ли они согласны?.

. о, еще как!

Ja!.. ja!.. ja!..

Они просто счастливы!.. теперь у них льются другие слезы! слезы счастья! счастья!..

Ну ладно, живо!.. все – в машину!.. Лили, я, Ля Вига, Бебер и наши две девочки-прачки… я замечаю, что у них красивые волосы… вьющиеся, цвета пшеницы… теперь я рассмотрел их глаза, большие, бледно-голубые… ох уж эти славяне… славянский шарм… славянское очарование, очарование ножа гильотины, под который, обезумев, головой вперед, устремляются все буржуа вместе с пролами за компанию!.

. в конце концов, это единственное, что их объединяет!.. разящее наповал опьянение! о, но Харрас вовсе не таков! он-то видит насквозь этих двух готовых на все хитрожопых шлюх, которых мы только что подцепили!.. никаких иллюзий на их счет у него не было!.. никакого славянского шарма! все было гораздо проще: в Грюнвальде не хватало прачек, так почему бы не взять двух этих шлюх, чем они хуже других!

– Следите за ними! чтобы они не подавали никаких знаков в окна! пусть сядут между вами!

А Ля Виге только того и надо… они уже улыбаются друг другу… уже не плачут и не просят… чтобы их убили… Харрас снова смотрит на дорогу… там никого нет!.

. и в деревушке тоже… ни души!.. но он опять хватается за свой здоровенный «маузер», и птаф! всю обойму! в воздух!.. и еще одну!.. в направлении церкви!.. чтобы не вздумали явиться сюда поглазеть, как мы уезжаем… и только после этого он берется за руль… в путь!..