История его слуги

Ответил мне пьяный голос Ефименкова.

– Эдик! – сказал он. – Спускайся вниз, мы сидим на кухне, и мы хотим с тобой выпить. Стивен хочет, – поправился он. – Я ему рассказал о твоей книге, он очень заинтересовался, спускайся.

Я разозлился.

– Если «босс» хочет, я спущусь, – сказал я. – Но если ты хочешь, Женя, мы можем выпить и завтра, и в любой другой день, сейчас, между прочим, три часа ночи.

– И он хочет, и я хочу, – сказал упрямый Ефименков, спокойно проглотив мое неудовольствие.

Тихо поругиваясь, я натянул на себя тишотку цвета хаки с орлом и надписью «U.

S. Army», черные «служебные» брюки и спустился вниз. Они сидели на кухне вдвоем, Ефименков – положа локти на стол, и разговаривали.

– Женя сказал мне, что ты написал Great book – отличную книгу, – обратился ко мне Стивен.

Я только улыбнулся в ответ, что я мог сказать. Скромный Лимонов. Но Гэтсби и не ждал ответа. Он продолжал:

– Я переспросил Женю, имеет ли он в виду, что ты написал «good book» – хорошую книгу, но он настаивает на своем знании английского языка и утверждает, что ты написал именно Great book.

– Стивен, давай выпьем за его книгу, – перебил его Ефименков. – Давай выпьем очень хорошего вина.

– Сейчас я угощу тебя чем-то особенным, – сказал Гэтсби обрадованно, встал и ушел вниз по лестнице, ведущей из кухни в бейсмент и в винный погреб.

– Я ему все о твоей книге рассказал, – сказал Ефименков, устало-доверительно наклоняясь ко мне. – Я хотел, чтобы мы выпили все вместе, может быть, ты перестанешь его ненавидеть, а он лучше поймет тебя.

Простое лицо Ефименкова горело от выпитого, но пьяным он не был, и никакой игры в нем в этот момент не было. Я решил ему поверить. Только я не помнил, чтобы я ему говорил о том, что я ненавижу Стивена. Я писал об этом в своем дневнике, он открыто валялся по всему дому, никто же не знал русского языка, может быть, любопытный Ефименков – советский писатель – заглянул в мой дневник, откуда я знаю.

Вернулся Гэтсби с бутылью уникального немецкого белого вина, на бутыли была наклейка, удостоверяющая, что вино это не для продажи, а только для коллекции.

Я встал, чтобы принести бокалы, и, хотя Гэтсби пытался сделать это сам, я удержал его сказав: «Извините, Стивен, я все-таки хаузкипер здесь». Получилась шутка.

Гэтсби открыл бутыль, вино было восхитительное. Мы сидели и пили. После нескольких глотков Гэтсби радостно и простодушно вернулся к своей излюбленной теме – к самому себе.