Ночь после выпуска (сборник)

– Все ясно, старик… Я тут над твоими кошкиными секундами думал. Что-то в биологии со временем путаница. Медведь и лошадь примерно поровну живут на свете. Но медведь целые зимы спит. А когда спишь, время сжимается, исчезает даже. Выходит, что у лошади больше времени в жизни, чем у медведя. А если на людей перенестись… Я случайно узнал, что бабка Знобишина в один год с Эйнштейном родилась. Эйнштейн умер, бабка живет, наверно, еще не один год протянет. Сравни их время. Тут уж такая относительность – с ума сойдешь.

Вот бы разобраться, найти общий закон.

– Левка, ты что? Ты же бесконечность хотел искать, чтоб люди по второму разу жили.

– Что-то я стал остывать к этой проблеме, Дюшка.

– Да как можно, Левка? Важней этого ничего нет!

– Что-то меня отталкивает, старик. Механистично уж очень.

– Механистично!.. Да плевать! Зато важней ничего нет на свете! А я тут, Левка, такое открыл… – И Дюшка запнулся, но только на секунду: была не была, сказал же Миньке, скажет и Левке. – Открыл, что одна девчонка на жену Пушкина похожа!

– Ну и что?

– Как это что, Левка? Может, она второй раз… Может, она в первую-то жизнь женой Пушкина…

– Ерунда, – серьезно возразил Левка.

– Ты и про кошкины секунды говорил – ерунда. А теперь из-за них важную для людей проблему бросаешь.

– Я же тебе тогда объяснял – бесконечность нужна. А жена Пушкина и всего-то сто лет назад жила – мгновение!

– Сто лет – мгновение? Ну уж!

– Рядом с бесконечностью и тысяча лет мгновение, и миллион!

– Все равно вдруг да… атомы, долго ли им.

Разве не может такого?

Левка замялся, кисленько замямлил:

– Теоретически, конечно, не исключено. Но уж слишком мала вероятность. Ничтожна.

– Ага! Все-таки может! – восторжествовал Дюшка.

– Теоретически можешь ты вдруг ни с того ни с сего в воздух подняться.

– Ну, это совсем не то.

– То. Вероятность примерно такая же… Кто эта девчонка, если не секрет?

Дюшка ждал этого вопроса и боялся его. И все-таки он застал его врасплох, кровь ударила в лицо, пришлось поспешно отвернуться.

«Если не секрет?» Не назови – не знай что подумает. Левка не Минька, не отмахнешься. И Дюшка сказал в сторону, хотел как можно равнодушней, но не получилось – сорвался предательски голос:

– Римка… Братенева.

– А-а. – Голос у Левки не дрогнул. – Нет, Дюшка. Римка – женой Пушкина… Нет. Девчонка как девчонка.

Стало вдруг просто скучно. «Девчонка как девчонка» – обидел Римку. Лучше бы самого Дюшку.