Литературный призрак

Из их приемников неслись жестяные звуки поп-музыки. На обочине ржавели автомобили, решетки радиаторов проросли травой. Далеко в море выдавалась одинокая коса, на ней стоял маяк. Я подошел к нему. На дверях – замок.

Какой-то фермер притормозил у обочины и предложил подбросить. Я стер ноги до крови, поэтому согласился. Говорил он на жутком местном диалекте, и я с трудом разбирал его слова. Он начал беседу с погоды, и я издал все междометия, какие полагаются в таком случае. Затем он перешел к моей персоне. Он знал и в какой гостинице я остановился, и на какой срок, и мое вымышленное имя, и профессию.

Он даже выразил мне соболезнование по поводу смерти жены. Слово «компьютер» он произносил, как бы заключая его в кавычки.

В гостинице вовсю шел обмен сплетнями. Телевизор беззвучно мигал. Над пятью чашками с зеленым чаем на кофейном столике поднимался пар. Вокруг стола расположилась компания: мужчина, с виду рыбак, женщина в рабочих штанах, которая сидела по-мужски, худышка с тонкими губами и тип с огромной бородавкой, свисавшей у него над глазом, словно гроздь винограда.

Все внимали старухе, хозяйке гостиницы.

– У меня до сих пор перед глазами стоят эти кадры! По телевизору показывали, как все случилось. Несчастные люди бежали, прижимали платки ко рту… Кошмар! Просто кошмар! Добро пожаловать, господин Токунага. А вы в тот день были в Токио?

– Нет. Уезжал по делам в Иокогаму.

Я просканировал мозги всех присутствовавших – не шевелятся ли там подозрения на мой счет. Нет, все в порядке.

Рыбак закурил и осведомился:

– А что там творилось на следующий день?

– Испуг, конечно. Всеобщая паника.

Женщина в штанах кивнула и сложила руки на груди.

– Одно утешает, – похоже, этой банде сумасшедших скоро конец.

– Что вы имеете в виду? – спросил я. Голос вроде не дрогнул.

– А вы разве не слышали? – удивился рыбак. – Полиция захватила штаб-квартиру Братства. Давно пора. Их банковские счета заморожены. Их так называемому министру обороны предъявлено обвинение в убийстве бывших членов секты.

Еще арестованы пятеро участников диверсий в метро. Двое повесились в камерах. Но в предсмертных письмах сказали достаточно, чтобы продолжить аресты. Да вот же, возьмите мою газету.

Я отдернул руку от пачки пропитанных ложью, ядовитых листков.

– Нет, спасибо! А что слышно про Учителя?

«И пусть даже ветви сгорят в лесном пожаре, но могучий ствол даст новые побеги!»

– Про кого, про кого? – Бородавчатый сморщил нос, будто резиновый.