Памятник крестоносцу

Она считала Джофри избалованным, себялюбивым, чванным и очень заурядным юнцом и, поскольку сама была замужем за человеком, чья самовлюбленная ограниченность отравляла ей жизнь на протяжении более двадцати лет, не желала такой участи для Клэр.

Должно быть, эти мысли и побудили ее спросить:

– Ты еще не видел своего двоюродного брата?

– Нет, все обитатели Симлы сейчас в Шотландии.

– Джофри часто упражнялся у нас здесь в стрельбе.

– Это он любит. А охотиться он ходил?

– Они с Клэр немало побродили по холмам.

Они вообще часто бывают вместе. На днях он, по-моему, возил ее в Брукленд… на мотогонки.

– Я не знал, что Клэр любит такие зрелища.

– Я и не думаю, чтобы она любила… просто она не умеет отказывать. – Леди Броутон улыбнулась. Помолчав немного, она слегка наклонилась к нему и продолжала доверительным, но нарочито небрежным тоном: – Она немножко беспокоит меня, Стефен. Такая замкнутая – вся в себе. Любит людей, а друзей заводить не умеет. Она будет счастлива лишь в том случае, если правильно выберет себе спутника жизни – словом, хорошего мужа.

Не мне говорить тебе, что я не всегда буду подле нее. Очень скоро Клэр может остаться одна. И хотя она любит наш дом, управлять им нелегко, и это может оказаться ей не по плечу.

Леди Броутон не сказала ничего определенного, ничего, что хоть в какой-то степени могло поставить Стефена в неловкое положение, однако было совершенно ясно, зачем она завела этот разговор. И прежде чем он успел что-либо ответить, она продолжала, положив свою слегка опухшую, со вздувшимися венами руку на его плечо:

– Мне кажется, ты мудро поступил, съездив проветриться в Париж.

И твой превосходный отец поступил не менее мудро, позволив тебе уехать. В мое время молодые люди всегда совершали подобные турне. Это рассматривалось не только как духовная потребность, а как средство выбить из человека юношескую дурь. Молодые люди возвращались остепенившимися, женились и жили добрыми помещиками. На этот путь следует ступить и тебе, Стефен.

– А что, если… – Слегка покраснев, он избегал смотреть на свою собеседницу.

 – А что, если я должен снова ехать за границу?

– Зачем?

– Чтобы продолжать учиться… и работать.

– В какой же области?

– Как художник.

Леди Броутон покачала головой и снисходительно потрепала его по руке.

– Дорогой мой мальчик, когда я была молода и имела склонность к романтике, мне казалось, что я могу писать стихи, да я их и писала, к стыду своему. Однако все это перебродило во мне.