Памятник крестоносцу

– Как интересно, отец, – пробормотала Каролина, не поднимая глаз от тарелки.

– Ты имеешь в виду, – осведомилась миссис Десмонд тоном человека, задающего заранее выученный вопрос, – того самого Мансея Питерса?

– Да. Ты знаешь мистера Питерса, Стефен? – Не прислушиваясь к разговору, Стефен вырезал для Дэви фигурку из апельсиновой корки, однако, почувствовав, что отец обращается к нему, поднял на него глаза. – Это известный художник, член Королевской академии.

Последовало молчание. Потрясенный, с застывшим лицом, Стефен ждал, когда раздастся щелчок и капкан, поставленный Бертрамом, захлопнется.

– Мы подумали, что ему интересно будет взглянуть на твои картины.

Снова наступило молчание, которое поспешила нарушить Каролина, заметив с наигранной веселостью:

– Не правда ли, как удачно, Стефен? Ты сможешь выслушать его советы.

– Мне кажется, – сказала миссис Десмонд, – если память мне не изменяет, в зале водных процедур Чэлтенхема есть пейзаж работы Питерса. Он висит как раз над железистым источником.

– Он один из наших самых видных художников, – подтвердил Бертрам.

– У него ведь, кажется, есть и книга, отец? – вставила Каролина. – «От Рафаэля до Рейнольдса» или что-то в этом духе.

– Он написал не одну книгу по искусству. Наиболее известная из них – «Искусство для искусства».

– Надо будет взять в библиотеке почитать, – пробормотала Каролина.

– Ты не будешь возражать, если мы покажем ему твои картины? – с неожиданной твердостью спросил настоятель, поворачиваясь к сыну.

Стефен побелел как полотно. С минуту он молчал.

– Показывайте ему все, что хотите. Его мнение ничего не стоит.

– Что?! Да ведь Мансей Питерс – человек с именем, член Королевской академии. Он уже пятнадцать лет ежегодно выставляет свои картины.

– Ну и что же? Ничего более мертвого, более пошлого и глупого, чем его картины, я представить себе не могу.

Стефен заставил себя остановиться и умолк: ведь они могут подумать, что он завидует или боится. Повернувшись, чтобы встать из-за стола, он услышал шум колес и увидел в окно, как у входа остановилась станционная бричка. Коротенький человечек, казавшийся еще короче из-за широкополой шляпы и черного развевающегося плаща, стремительно вышел из кеба, огляделся и позвонил в колокольчик. Бертрам встал и вместе с женой и Каролиной направился в холл.