Я, бабушка, Илико и Илларион

Кем я был в вашем возрасте? Оболтусом, бездельником, дураком… Вроде вас!

– А вы и сейчас выглядите молодым, учитель! – сказал Нодар Калаидадзе по прозвищу Головастик.

Учитель самодовольно улыбнулся.

– Потом я сел за книгу. Что такое книга? Книга – друг человека! Читал, читал и стал человеком. А по происхождению я танкист!

– Ты смотри! – удивился Тамаз.

Учитель нахмурился.

– Я вам не обыкновенный учитель! Я шкуру с вас спущу! – хлопнул он рукой об стол.

– Так говорят все учителя, – сказал Отия.

– Перехожу к функциям взвода в обороне!

– Ну-ну, давайте! – подбодрил кто-то учителя.

Учитель вспыхнул, но сдержался и продолжал:

– Что такое взвод?

– Вот именно, что такое взвод? – повторил Коте Гогиберидзе.

– Кто это сказал? Встать!

Класс замер. Учитель подошел к доске, взял мел.

– Вот это – взвод фашистов! – сказал он и начертил на доске двадцать небольших кружочков.

– Спасайся, ребята! – воскликнул Тамаз Керкадзе, хватаясь за голову.

– А это – наш взвод! – учитель начертил еще двадцать кружков.

Ты на том берегу, я на этом,

Между нами бушует река[51 - Первые строки стихотворения Важа Пшавела «Песня» в переводе Николая Заболоцкого.], —

подхватил Отия.

Учитель побледнел.

– Кто это сказал? – прошипел он.

– Важа Пшавела, учитель! – встал Отия.

– Садись!.. – Учитель стал мелом выбивать дробь по доске. – Что я делаю?

– Стучите мелом! – ответил Яго Антидзе.

– Садись!

– Ставите точки! – встал Головастик.

– Садись!

– Стреляете! – выпалил я.

– Молодец! Я стреляю! Наш взвод держит под огнем взвод противника, не дает ему возможности подняться из окопов. Противник просит у командования помощи. И вот… – Учитель вдруг согнул руку в локте, поднял ее вверх, повел над головой и загудел: – У-у-у-у… Что я теперь делаю? – обратился он ко мне как отличившемуся.

– Крутите рукой и рычите! – ответил я.

– Садись! Болван! – взорвался учитель.

В классе поднялся хохот. Учитель побагровел. Энергичным движением руки он стер все кружочки на доске, сел за стол и обиженно замолчал.

Класс жужжал, словно улей. Учитель долго молчал. Наконец он поднял голову, и… мы поняли, что происходило сейчас в душе этого человека. Мы поняли, что, с тех пор как он когда-то давно последний раз покинул свою школу, сегодня ему впервые пришлось перешагнуть порог классной комнаты.